— Да тут ничего нет, — буркнул он, делая шаг в сторону.
И задел нить.
Тонкую, едва заметную. Она лопнула, и из-под земли, из кустов, отовсюду вылетели мешочки с мукой. Белая пыль взметнулась облаком.
Когда она осела, все стояли белые. Гур стал похож на призрака в доспехах. Като — на статую с кинжалами. Идеальный маникюр Эль тоже покрылся слоем муки, как и её безупречная мантия. Хуже всех выглядел Малой — мука смешалась с грязью и превратилась в серую массу, которая липла и тянулась за руками. Захар чихнул.
А Стас, который был в эпицентре, выглядел так, будто его засыпали с головой.
Система вывела:
«Ловушка „Антимаскировка". Теперь вы заметны издалека. Особенно этот».
Стрелка указывала на Стаса.
— Я… — начал Стас.
— Не двигайся, — перебил Гур. — Горе ты луковое.
Они отряхивались, чихали, ругались. Стас молчал, потому что мука попала в рот.
Пошли дальше. Ещё медленнее. Гур теперь тыкал палкой перед каждым шагом.
Стас, который не мог молчать дольше минуты, снова поравнялся с Гуром.
— Всё, я аккуратно. Честно.
Он шагнул.
И наступил на что-то металлическое.
Раздался щелчок.
Из маленького столбика, скрытого в траве, выскочили два провода. Тонкие, почти невидимые. Они коснулись ноги Стаса.
Дзынь.
Стас дёрнулся, выругался, отскочил. Провода исчезли.
Система вывела:
«Ловушка „Разряд током". Напряжение — 12 вольт. Не смертельно. Но обидно».
Стас потёр ногу. Вроде цел.
— Фух, — выдохнул он.
Система добавила:
«Вы получили ранение. Лёгкий паралич мышц на 10 минут. Выбываете из строя. Лежите и не мешайте».
Стас замер. Попробовал пошевелить рукой — не получилось. Ногой — тоже.
— Твою мать, — сказал он. И рухнул на траву, как бревно.
— Стас! — Като подбежала.
— Не могу пошевелиться, — прохрипел он. — Система сказала — лежать.
Гур подошёл, посмотрел на него сверху вниз.
— Это тебе не на клавиши нажимать. Придётся тащить, — и засучил рукава.
— А может не надо? — жалобно спросил Стас.
Гур схватил его за шиворот. Като за ноги. Малой, несмотря на грязь, подхватил за пояс.
— Тяжелый, зараза, — сказал Гур.
— Это мука, — огрызнулся Стас. — Она вес даёт.
— Может, спокойнее пойдём, пока он нейтрализован? — спросила Като, вытирая муку с лица.
Волочили его тихонько, чтоб больше не задеть ничего. Стас висел, как мешок, изредка ругаясь сквозь зубы. К концу десяти минут он начал понемногу шевелиться, но вставать не торопился — понравилось, что его тащат.
Они вышли к тумбе. И Малой с размаху врезался в невидимую стену.
— Ай, — он потёр лоб, — больно. Шишка точно вскочит.
На тумбе светились две кнопки. А под каждой из них — табличка:
«Жгучий Экватор»
«Ледяной Экватор»
Система вывела:
«Выберите название вашей компании. Одна кнопка открывает проход. Вторая… тоже открывает. Но не так, как вам хотелось бы. Подсказок не будет. Но вы и так знаете».
Все переглянулись.
— Это шутка? — спросил Малой.
— Похоже на то, — ответила Като.
— Жгучий Экватор, — сказал Гур. — Очевидно же.
— Конечно, — кивнула Эль.
— Слишком очевидно, — добавил Захар.
Они смотрели на кнопки. Надпись «Жгучий Экватор» была крупнее, ярче, как будто просила: «Нажмите меня». Надпись «Ледяной Экватор» выглядел блёкло, невзрачно, словно система даже не старалась.
— Это обман, — сказал Стас.
Все повернулись к нему. Он уже стоял, отряхнувшись от муки, но всё ещё белый на висках.
— Что? — спросил Гур.
— Не фига это не просто. Тут какой-то обман. Не ведитесь на это.
— Стас, — начала Като.
— Я знаю, что говорю. — Он шагнул к тумбе. — В таких играх правильный ответ — тот, который кажется неправильным. Самая очевидная кнопка всегда ловушка.
— Ты сам говорил, что здесь всё не как в обычных играх, — напомнил Захар.
— Говорил. Но я уверен, что прав. Она хочет, чтобы мы нажали «Жгучий Экватор». Потому что это логично. Потому что это наша компания. — Он посмотрел на всех, подняв палец вверх. — Поэтому надо нажать другую.
— Стас, не надо, — Като попыталась схватить его за рукав.
Но он уже жал на «Ледяной Экватор».
Кнопка ушла вниз со скрипом.
На секунду всё замерло.
На экране появилась надпись:
«Мы подсказывали, как могли. Счастливого пути».
И стена исчезла. Вместо этого из динамиков, скрытых в траве, раздался звук — противный, скрипучий, как будто кто-то неумело играет на скрипке.
А дальше — гомон.