— Слева, — кричал Малой, — наклоняйся.
— Не дай ему загнать себя в угол! — ревел Гур.
— Вымотай его, — кричал Стас, — это твой единственный шанс. Загоняй, пока не свалится без сил. А потом… Придумаем что-нибудь.
Снова волна. Захар упал на колени, продолжая уговаривать Илью.
— Говорил я — хлебнём мы ещё горя с этой эмпатией, — буркнул Стас то ли себе, то ли отряду.
В руках Эль загорались шары и тут же гасли. Стоять и бездействовать было невыносимо.
— Ты не виноват, что система сломалась. — продолжал Захар. — Не виноват, что…
Он не договорил. Гнев Ильи нарастал, а с ним и сила волн.
Захар покатился по земле и замер у края поляны.
— Захаар, вставай! — закричала Като. — Вставай, пожалуйста.
Захар поднялся, опираясь на валун. С виска стекала струйка крови, капая на изодранную майку. Он стоял, пошатываясь, и смотрел в глаза Ильи.
— Ты можешь, — еле прошептал он. — Я знаю. Остановись.
Илья замер. Рука дрожала — то ли от гнева, то ли от попытки контролировать себя.
— Остановись, — повторил Захар.
Илья зарычал. Низко, тоскливо, безнадёжно. И поднял руку выше.
— Ты не Просветлённый, — вдруг крикнул Стас. Голос его сорвался. — Ты юродивый какой-то! Ты что, не видишь — он тебя убьёт сейчас!
Захар услышал его и улыбнулся в ответ. Еле-еле, краешком губ. Вытер рукой с лица кровь вперемешку с пылью и сказал:
— Не убьёт. Он наш командир. Я в него верю. Он сможет остановиться — ради нас, ради себя.
Илья замер на миг с поднятой рукой. И потом прошептал одними только губами:
— Уже ничего не изменить. Я монстр. Босс. Не командир.
И опустил руку.
Захара отшвырнула к краю поляны, на невидимую стену. Он сполз по ней медленно, безвольно и остался лежать на прижатой к земле траве. Глаза его смотрели в небо, не шевелясь. Во взгляде была только боль от того, что не смог помочь.
Малой дёрнулся к Захару, но Стас схватил его за руку.
— Вставай, — прошептал Малой. И громче крикнул: — Вставай же! Давай!
— Захар, поднимайся, — кричала следом Като.
Захар слышал их, но не мог пошевелиться. Сил хватило только на то, чтобы сжать зажигалку Малого.
Илья стоял неподвижно. Последний рывок отделял его от дома, от шанса снова стать собой. Если это было возможно после всего, что здесь случилось.
Он снова поднял руку для последнего удара.
— Вставай, мать твою, — сквозь зубы процедил Гур.
Като дёрнулась вперёд, оттолкнув Стаса, который пытался её удержать.
Малой стащил лук и уже натягивал тетиву. Гур вытащил меч из ножен.
— Стоять, — прохрипел Захар. — Скоро пойдём по домам.
Все замерли.
Илья поднимал руку всё выше и выше. Словно колебался. Словно хотел, чтобы его остановили. Захар слышал его сомнения, его попытки взять себя в руки.
И вдруг… всё прекратилось — он принял решение.
«Прости. Так надо», — и опустил руку.
Захар закрыл глаза и мысленно ответил:
«Понимаю. Прощаю».
Глава 33. Красная карточка
В комнате была мёртвая тишина.
Каждый боялся не то, чтобы говорить — дышать. Все в ужасе смотрели на экраны, боясь отвести взгляд. Как будто это могло стать последней каплей для Ильи.
На центральном экране бой был в самом разгаре. Волны расходились от Ильи, сбивая Захара с ног.
Отряд жался к порталу, хватаясь в отчаянии за оружие, крича Захару слова поддержки.
Илья не останавливался.
— Не надо, — прошептал кто-то из угла. — Послушай Захара.
— Ну давай, — подхватил «кучерявый». — Должно помочь. Он дело говорит.
«Костюм» опёрся на край стола и приник к монитору. Лицо его было серым. Таким же серым, как кожа Ильи.
Застывшим взглядом он смотрел на монитор, не желая верить в происходящее.
— Вытаскивай их, — сказал он тихо, но твёрдо. — Живо.
— Я не могу, — «кучерявый» развернулся и обречённо покачал головой, кусая губы. — Доступа нет. Совсем. ИИ заблокировал внешнее управление.
— Ты же создавал эту систему! Почему ты не можешь с ним справиться?
— Это ИскИн, — «кучерявый» нервно усмехнулся, — он на то и создан был, чтоб действовать самостоятельно. Мы же сами его поставили процесс контролировать. Хотели подстраиваться гибко…
«Костюм» коснулся экрана там, где был Илья, словно пытаясь ему помочь. Потом Захара.
— Но это же люди. Есть же законы там… робототехники какие-то.
«Кучерявый» нервно скривился, как будто ему на больную мозоль наступили, но сдержался.
— Это скорее этические нормы, — терпеливо пояснил он. — В технику их в таком виде никто не закладывает.