И тут же вернулся гнев.
Он шагнул вперёд. Волна ударила, но пока не сильная. Захар увернулся.
— Илья, — сказал он, — я не хотел так сильно.
Илья не ответил. Он разгонялся. Волны шли одна за другой, быстрее, злее. Захар уворачивался, но с каждым разом всё труднее.
— Баланс! — крикнул Стас. — Перебрасывай!
Захар перекинул очки. С осторожности на хитрость. С гнева на мотивацию. Увернулся. Перебросил с мотивации на осторожность. Увернулся снова.
Илья поднял обе руки.
— Захар, готовься, — заорал Стас. — Он сейчас цунами обрушит.
Захар замер, просчитал траекторию. Понял, куда прыгнуть.
И в этот момент перебросил очки. С мотивации на осторожность, с эмпатии на хитрость.
Система зависла на секунду. И в этот момент Илья ударил.
Захар не успел понять, что произошло.
Волна накрыла его, отбросила назад, швырнула на землю. Он покатился по мятой траве, больно ударился головой о камень.
— Захар! — Эль рванулась в его сторону, но её успел схватить Малой.
— Вставай давай! — заорал Гур.
Он встал. Опёрся о камень. Кровь текла по виску, заливала глаз. Он вытер её рукой.
Илья поднял руку снова. Волна пошла не быстрая, но тяжёлая, как пресс. Захар прижался к камню, закрыл голову руками.
Волна ударила в камень, обошла его с двух сторон, но Захар удержался. Вцепился в выступы, не дал себя сбросить.
— Держись! — крикнула Като.
— Держусь, — прошептал он.
Илья шагнул ближе. Снова волна. Камень дрогнул. Захар почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Я больше не могу, — прошептал он.
— Можешь! — крикнул Стас. — Ты должен!
Захар поднял голову. Посмотрел на Илью. Тот стоял в трёх метрах, рука занесена для последнего удара. Что-то мелькнуло во взгляде, но тут же пропало.
— Домой, — прошептал Захар. — Он просто хочет домой. Как и все мы.
И закрыл глаза.
В душной серверной собрались все, кто был ещё на работе.
«Кучерявый» смотрел на экран и не верил своим глазам. Захар стоял на коленях, прижавшись к камню. Илья заносил руку. Отряд кричал.
Он нажал паузу.
Изображение застыло. Илья замер с поднятой рукой. Захар еле держался, прижавшись к камню. Отряд застыл с открытыми ртами.
— Что ты делаешь? — спросил «костюм», заглядывая через плечо.
— Паузу жму, — ответил «кучерявый». — Игрок так делает иногда, чтобы просчитать ход.
— А ИскИн?
— Должен воспринять как норму — такое бывает.
Он повернулся к «костюму». Глаза его были красные, уставшие, но азартные.
— Смотрите. У Ильи гнев зашкаливает. А все остальные параметры — ноль. Эмпатия, мотивация, трусость, коварство. Всё по нулям.
— И что?
— А что, если уравновесить? Добавить очки на другие параметры. Если у него появится хоть немного трусости, может, он начнёт бояться. Себя, своей силы.
— И перестанет бить?
— Или начнёт бить слабее. Не знаю. Но это единственный шанс.
— Как это сделать?
«Кучерявый» посмотрел на экран. На Илью с Захаром.
— Жертвенный приём. Пусть Комаров часть своих очков пожертвует. Передаст Илье. ИскИн должен съесть это — всё в традициях жанра.
Он снова повернулся к клавиатуре. Пальцы застучали по кнопкам.
— Возвращаемся, — сказал он. — И будем надеяться, что он правильно распорядится.
Захар стоял, прижавшись к камню. Глухо, будто вдалеке, слышал крики отряда.
Илья занёс руку.
Но вдруг что-то изменилось. Джунгли будто замерли, и даже гул стих.
Захар попытался шевельнутся, но не вышло.
— Что за… — начал он. Губы шевельнулись, издавая звуки, но тело застыло.
И тут над поляной засветилось табло.
«Внимание, Ни рыба, Ни мясо!
Вы можете пожертвовать одним из своих параметров, передав очки Илье. Они добавятся к соответствующему параметру Ильи.
Двухминутный тайм-аут на принятие решения.
P.S. Комаров, не подведи».
Захар прочитал постскриптум. И понял — это не система. Это кто-то там, снаружи. Кто-то, кто хочет помочь.
— Захар! — крикнул Стас. — Чем будешь жертвовать? Быстро!
— Эмпатией, — сказала Эль. — Пусть он почувствует нас. Что мы не враги. Что нам больно.
— Пять очков эмпатии ему погоды не сделают, — возразил Стас. — У него гнев двести пятнадцать. Захар, осторожность жертвуй. У него должно трансформироваться в трусость. Туда кидать надо.
— А может, гнев добавить? — спросил Малой. — Пусть его порвёт?
— Он и так уже рвётся, — ответил Стас.