Захар смотрел на них, но сил не было даже улыбнуться.
— Хорошо, — прошептал он. — Теперь всё будет хорошо.
Он закрыл глаза.
Последнее, что он увидел, как отряд опустился на колени рядом с ним. Гур положил руку ему на плечо. Като взяла за руку — слёзы текли по её щекам. Стас стоял чуть поодаль, играя желваками. Малой сидел рядом, поддерживая голову.
А чуть дальше Эль водила руками над Ильёй, и свет становился всё ярче.
Силы покинули Захара, и он снова потерял сознание.
Над поляной засветилось табло. Но никто уже на него не смотрел.
В комнате без окон.
«Костюм» смотрел на экран, не веря своим глазам. Илья лежал на траве, Эль его лечила. Захар без сознания — у портала. Отряд стоял на коленях вокруг него.
— Скорую, — сказал он. — Срочно. К Илье и Комарову.
Он вышел в коридор, достал сигарету. Руки дрожали.
Глава 38. Переговорщик
Эль отчаянно водила рукой над Ильёй, посматривая на Захара.
Оба едва дышали.
Свет между пальцами Эль то появлялся, то пропадал, раны затягивались медленно. Слишком медленно.
— Я не понимаю, — нервничала она, — то ли вся энергия в бою потратилась, то ли… я просто боюсь, что не справлюсь.
Илья лежал бледный, дыхание его было прерывистым, хриплым. Кровь из пульсирующей раны на виске еще сочилась.
— Не могу, — прошептала Эль, глядя на свои подрагивающие руки. — Раны очень серьёзные. Не получается.
— Захар! — вдруг вскрикнула Като, держащая его за руку. — Ты здесь? Не отключайся!
— Эль, — позвал её Стас, — может, по очереди давай? Немного Илью полечи, потом Захара.
Эль подняла на него осунувшееся лицо и покачала головой:
— Я почти не чувствую его. Мне кажется, что если я уберу руки, он…
И она посмотрела в сторону Захара с сожалением.
Гур рычал тихонько, разминая тихонько плечи Захару:
— Держись, парень, держись. Скоро всё закончится.
А тот то приоткрывал глаза ненадолго, то снова проваливался в беспамятство.
Стас ходил взад-вперёд у портала.
— Надо вытаскивать их отсюда, — сказал он. — В реале скорая, врачи. Здесь Эль не справится.
— А как? — спросил Малой. И кивнул на табло. — Выход заблокирован.
Там светилась надпись:
«Бой продолжается. Оба игрока ещё в строю.
Обнаружено вмешательство других игроков. Выход заблокирован на 72 часа.
Нарушители будут обнулены после окончания боя».
— Чёртова программа! — он схватил камень и метнул его изо всех сил. — Говорил же я — правила. А теперь… Они вон кровью истекают, а мы будем обнулены.
— Не ругайся, — машинально сказала Като, не поднимая головы.
— Да тут хоть ругайся, хоть не ругайся — итог один! — Стас пнул камень. — Илья с Захаром умирают, а им наплевать.
И он посмотрел в небо.
Като молчала.
Она сидела на корточках рядом с Захаром, держала его за руку, и смотрела на табло. Не на цифры, не на сообщения. На экран в целом.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я с тобой ещё раньше хотела поговорить. Когда ты меня от отряда отделил.
Все повернулись к ней. Гур и Стас переглянулись — не сошла ли она с ума.
— Ты с кем? — не понял Малой.
— С ней, — Като кивнула на табло. — С системой.
— Ты чего? — Стас подошёл ближе. — Это ИскИн, просто программа. Он не слышит.
— Он всё слышит, — ответила Като. — Он всегда нас слышал. Каждое слово. Каждую мысль. Он добавлял нам параметры, выдавал задания, комментировал. Он всегда здесь, рядом. Просто нужно достучаться.
Она отпустила руку Захара, поднялась. Поправила кинжалы на поясе и посмотрела вверх.
— Эй, — сказала она. — Ты меня слышишь?
Система не отвечала, только табло погасло.
— Я знаю, что слышишь. Мне иногда кажется, что ты даже мысли наши читаешь. Давай, не молчи. Ответь.
Все притихли, слышно было только стоны Ильи.
— Да, мы нарушили правила. Да, ты предупреждал. И ты сейчас считаешь, что нас надо оштрафовать за это. Как будто мы просто куски кода в программе.
Она перевела дыхание.
— Но ты посмотри на них, — она кивнула на Захара и Илью. — Они не монстры и не роботы. Они люди. Один отдал все свои параметры, чтобы другой почувствовал хоть что-то, кроме гнева. Второй лежит без сознания, потому что его тело не выдержало собственной силы. Им нужна помощь. И не через семьдесят два часа, а сейчас.
Табло снова загорелось, мигнуло, как будто задумалось. Но осталось пустым.
— Ты пишешь про «обнуление», — продолжала Като. — Про блокировку. А ты подумал, что будет, если они не получат помощь? Если Захар не очнётся? Если Илья не выживет?