Он попытался встать — голова закружилась, но не сильно. Присел снова и посмотрел на руки, на ноги — всё на месте. Только пульс продолжал стучать, как бешеный. Адреналин зашкаливал, хотя вокруг было тихо и мирно.
— Вернулся, — сказал он вслух. Голос немного хрипел, но звучал обычно, не приглушённо.
Захар посидел минуту, потом встал и прошёл на кухню, медленно выпил стакан воды небольшими глоточками. Взял иголку с ниткой из ящика, куда мама их когда-то положила, и поправил помпончик. Посмотрел на него с тоской — вспомнился отряд. Где они, как? Все ли целы?
«Надеюсь, с ними всё в порядке, — подумал он. — Като обещала найти всех в мессенджере. Значит, ещё увидимся».
В дверь неожиданно позвонили.
Он посмотрел на часы — кто это мог быть в такое время? Пошёл открывать, с трудом переставляя ноги. На пороге стояли двое в медицинской форме. У женщины было усталое, серьёзное лицо. Мужчина держал металлический чемоданчик с красным крестом.
— Захар Андреевич Комаров? — спросила женщина.
— Вроде он.
— Нам поступил вызов. Сказали, что мужчине плохо, что-то с сердцем.
Захар моргнул, задумался — кто бы это мог быть.
— Всё нормально, — сказал он. — Уже лучше. Хотя… стучит.
Женщина посмотрела на него внимательно.
— Мы войдём, осмотрим вас?
— Конечно, проходите.
Она прошла к комнату, опустилась на диван, надела манжету и померила давление. Посмотрела тревожно сначала на тонометр, потом на Захара.
— Пульс зашкаливает. Вы себя нормально чувствуете?
— Удивительно, но да, — честно ответил Захар.
Она провела осмотр, послушала дыхание.
— Показаний к госпитализации не вижу, но обследоваться бы не мешало.
Мужчина с чемоданчиком уже доставал шприц.
— Укол успокоительного, — пояснил он. — Не помешает.
Захар спорить не стал — пульс никак не приходил в норму. Укол был почти безболезненным и через пять минут пульс начал успокаиваться.
— Ложитесь спать, — сказала женщина, убирая тонометр. — После укола проспите до утра как убитый. А с понедельника лучше показаться врачу.
— Спасибо, покажусь обязательно, — пообещал Захар.
Проводил скорую, закрыл за ними дверь и вернулся в кресло.
Тут же запиликал телефон. Захар ответил, не глядя на экран. Сил не было — укол начинал действовать.
— Слушаю.
— Захар, ты как? С тобой всё хорошо? — раздался в трубке беспокойный голос Николая Степановича.
— После тестирования вашего? — уже сонно бормотал Захар. — А должно быть нехорошо? Вроде живой.
— Хорошо, — выдохнул облегчённо Николай Степанович. — А то…
Он замолчал.
— Что случилось? — Захар широко открыл глаза. — Кто?
На той стороне помолчали немного:
— Илья. В больнице, — и поспешил договорить: —Но ему лучше уже. Думаю, что через недельку сможет вернуться на работу.
— Странно, я его не видел никогда, — опять сквозь сон пробормотал Захар.
— Он в другом офисе работает. — Николай Степанович услышал сопение Захара. — Ладно, ты отдыхай иди. В понедельник ждём на работе.
И повесил трубку.
Проснулся Захар уже к вечеру в воскресенье — проспал почти двое суток.
В телефоне — куча пропущенных звонков, непрочитанных сообщений. Даже Ниночка звонила зачем-то. Ответил самым близким, успокоил родителей, поел сваренных по-быстрому пельменей и снова лёг спать.
В понедельник утром Захар проснулся рано. Собрался наспех, купил апельсинов у метро и поехал в тридцать первую больницу. Номер смской прислал Николай Степанович.
Корпус кардиологии в частной клинике был чистым, почти стерильным. Людей в коридорах почти не было. Охранник на входе пропустил без вопросов, словно Захара уже ждали. Он поднялся на третий этаж, нашёл палату. Дверь была слегка приоткрыта.
— Можно? — спросил он, заглядывая.
Внутри было тихо, на тумбочке стояли цветы, рядом в тарелке — стандартный для больницы набор: бананы, апельсины, яблоки. Илья лежал на койке, бледный, с капельницей в руке. Глаза его были закрыты, но дышал ровно. Рядом с ним на стуле сидел «костюм».
Он поднял голову, увидел Захара, и чуть улыбнулся.
— Комаров, — сказал он. — Проходите.
«Откуда он меня знает?» — мелькнуло у Захара.
— Здравствуйте, — Захар положил апельсины к остальным фруктам. — А вы…
— Виктор Иванович, — мужчина поднялся, протянул руку. — Отчим Ильи.
Захар пожал. Пожатие было уверенным, на равных.
— Как он? — Захар смотрел на Илью с удивлением. Практически так он его и представлял.