Она поставила чашку перед Тилем. Над чаем клубились маленькие лиловые облака, в которых поочередно вспыхивали руны, пока не осталась всего одна, похожая на перевернутую цифру «один».
— О, это руна интуиции, — заметила девушка.
— Знаю. Я не верю печенькам с предсказаниями внутри и другим «знакам», — пожал плечами Тиль и отпил глоток. — Это ведь: «Следуй интуиции»? Зачем, если можно слушать разум и взвешивать решения?
— Звучит логично, — почесала лоб девушка. — Но если бы я не прислушивалась к интуиции и делала только то, что разумно, я бы не открыла это заведение. А оно мне дарит столько удовольствия!
— Тая! Чайник кипит! — донеслось с кухни, и следом раздался свист.
Тая, подхватив юбку, тут же убежала и вскоре принесла Эли чай в кружке с прозрачными стенками. Внутри искрились кристаллики сахара, напоминая звезды, а на блюдце лежала круглая, неровная печенька, похожая на луну. Эли макнула её в чай, и отсыревшая часть потемнела, будто на луну легла тень.
— Я оплачу через Центроведьмобанк, — прокричала Сага уходящей Тае.
Девушка кивнула и вскоре вернулась с подносом и маленьким блюдцем с водой. Она поставила блюдце перед Сагой, и Эли увидела на его дне такой же рисунок, что был изображен на всех монетах: глаз в треугольнике.
— Спасибо вам! Это самый красивый чай, который я пила, — медленно проговорила Эли, во все глаза таращась на то, как Сага Эйк окунает в блюдце указательный палец. Глаз в треугольнике вспыхнул зеленым и погас.
Эли первый раз видела такой способ оплаты. Тая весело подмигнула ей и поставила перед Сагой Эйк напиток в большой деревянной кружке. В воздухе сразу повис аромат леса.
Тая ушла на кухню, оставив их наедине. Какое-то время все молча пили и думали о чём-то своём.
Эли не терпелось узнать, сможет ли Сага помочь ей вернуть магию. Но при Тиле спрашивать не хотела. Наставница могла начать отчитывать её и бранить, а такое Тилю слышать не стоит. И было непонятно, догадался ли он, что её дело плохо не только в полетах на метле, но и вообще с любой магией? Эли надеялась, что нет. Хотя, может, стоило ему всё рассказать, как есть? Они ведь друзья! Вдруг ему будет неприятно, что Дар в курсе происходящего, а он — нет?
И почему всё стало сложно с тех пор, как она поняла, что влюбилась? А ведь Эли не сомневалась, что не допустит вторжение глупых любовных мыслей, пока не выучится и не станет достойной звания ведьмы!
Эли косо глянула на Тиля, он всё что-то высчитывал. Интересно, а смог бы он сделать такой расклад, в конце которого к ней вернется магия? Наверное, стоит всё-таки с ним поговорить.
Эли заерзала на стуле, и Сага хмуро посмотрела на неё.
— То, что я не вижу, о чём ты думаешь, не значит, что это не написано на твоём лице. Если ты думаешь в чём-то признаться, то признайся уже!
— Когда мы помогали человеточкам, кажется, я столкнулась с тем, что уничтожает в лесу магию. Больше я не могу колдовать, — выпалила Эли.
— Я вообще-то не это признание имела в виду, но ладно, — пробубнила наставница и залпом выпила оставшийся чай.
— Что?! — Тиль подался вперед, выпучив глаза. — Это объясняет, почему ты обратилась к Зелде… Хотя нет! Не объясняет! Почему не рассказала мне сразу? Я бы поговорил с ней!
— Заберите меня лешие… — выдохнула Сага, переведя взгляд с Тиля на Эли. — Ты просила помощи у этой мелкой зазнайки?! Моя ученица?!
Эли не удержалась и хихикнула. Приятно, что наставница тоже не разделяет всеобщего обожания к Зелде.
— Она, между прочим, разработала новое заклинание, меняющее судьбу, — заступился за подругу Тиль.
— Просто фокус, который отсрочит неизбежное, а не изменит. Более серьезные опыты и наблюдения это подтвердят, — ответила Сага.
— С чего вы взяли?
— Судьба — ревностная особа. Если твои планы будут противоречить её желанию, и у тебя никакой расклад не сложится, — уверенно заявила старушка.
— Расскажите это «Величайшим ведьмам»! Скоро о Зелде и её открытии будет говорить каждый.
— Не важно, Эли способна на что-то большее! Ой, прости, была бы способна, — исправилась Сага, хмыкнув, явно ни капельки не сожалея, что задела чувства ученицы.
Эли надулась, отвернувшись к окну. На улице уже стало оживленно, особенно в воздухе: туда-сюда сновали на метлах, а совы и голуби разносили по окошкам газеты.
Отшельник принёс котелок, пахнущий костром, и Эли забыла об обиде. Он разлил похлёбку по тарелкам, а потом придвинул ещё один стул и тоже сел поесть.