Его удержала Сага Эйк.
— Вы все умрёте! Смерть идёт! Она наступает! — заверещал красный от злости мужчина.
— Каким пустым местом ты бы ни был, она и тебя заберет в свое время! — плюнула в его сторону красавица.
А ведь ещё пару секунд назад Эли думала защитить её от натиска наставницы! Кажется, она в защите не нуждалась!
— Откажитесь от убеждений и найдите прибежище в пустоте, как мы, — продолжил мужчина, кивнув в сторону Эли.
— Что-то не похоже, чтоб они сами спешили отказаться от своих убеждений, — прошептал Тиль, взяв Эли под руку и отведя в сторону к Отшельнику. — Не стоит их слушать и в толпе стоять — я заметил среди них того рыжего карманника.
Наставница насильно вела к ним девушку, та изворачивалась и выкрикивала назад ругательства.
— Эпохе чёртовой дюжине конец! — надрывался мужчина так, что слюни летели фонтаном.
Толпа в черных мантиях повторила: «Конец! Это конец!»
— Нет, ты его слышала?! Неблагодарные! — возмущалась девушка, подойдя.
У неё были пышные темные кудри и ясные зеленые глаза, подведенные черными стрелками. А ещё от неё приятно пахло мускусом и цветами. Эли подумала, как странно, что она знакома с Сагой Эйк. Они такие разные!
— Эли, это моя наставница, Виенна. Виенна, это моя ученица Эли, — представила её Сага Эйк с лукавой улыбкой.
У Эли глаза округлились, как луна в полнолуние. Она ещё раз повторила про себя услышанное. Разве наставница не должна была быть старше?!
— Здравствуйте, — прошептала она сконфуженно.
Виенна скривилась и развернулась к Саге Эйк:
— Ты что, с метлы свалилась? Девочка опустошена, что тот самодур-сектант! Чему у тебя она будет учиться без магии? И вообще — как ты могла не досмотреть за ученицей?!
Отшельник удивленно уставился на Эли. А у Эли сердце сжалось. Значит, и наставница Саги не в силах ей помочь?
— Сейчас не до этого! Она — прямое тому подтверждение. Проблема растет как снежный ком, — пробубнила Сага Эйк и повела свою наставницу под руку к башне. — Настала пора решительных действий, надо скрутить рога упрямому старикашке. Не думала, что скажу это, но нужно объединиться с Кестнером.
— Не знаю, что ты слышала, но этот маразматик настроен куда более радикально, чем все мы, — отмахнулась Виенна, отстранившись от Саги Эйк. — Он хочет закрыть вход в Исток, а потом уже разбираться с этим «снежным комом».
— Вот этот славный юноша — его любимейший правнук, — Сага указала пальцем на Тиля. — Думаю, он сможет оказать на него влияние.
— Не сказать, что любимейший, — пожал плечами Тиль.
Виенна засмеялась, и пышные локоны, казалось, тоже засмеялись, подпрыгивая в такт.
— Он лютый женоненавистник! Кому, как не тебе, быть любимым правнуком? Не твоим сёстрам же! — весело ответила она. — Пошли со мной под руку!
Тиль бросил на Эли нерешительный взгляд, а потом подошел к Виенне и позволил ей опереться на локоть.
Они ушли вперед.
— Не переживай, и без магии жизнь продолжается, — сказал Отшельник, положив тяжелую ладонь на плечо Эли.
«Легко говорить, пока тебя это не касается!» — подумала Эли, но прикусила язык.
***
В Совете было тринадцать старейшин, все облачены в белое. Из них самым молодым, как узнала Эли, являлся прадед Тиля. Но и он похож на сморщенную курагу. Хотя глаза выделялись искрой и живостью.
А из женщин самой старой казалась Сага Эйк, но Эли понимала, что впечатление обманчиво. Виенна была старше, хотя и выглядела совсем юной девушкой.
Эли сравнивала старейшин с их портретами, висящими на стенах в золотых квадратных рамах. Рядом с каждой картиной в серебряной круглой рамке располагалось изображение личного фамильяра.
В золотой оправе лица членов Совета казались серьезными и величавыми, а в реальности они предстали простыми людьми — кто-то очень добродушным, кто-то слишком импульсивным, кто-то вредным, а кто-то даже смешным, как старик, который постоянно клевал носом, а потом, едва приоткрывая глаза, с беззубой улыбкой бормотал извинения. Эли с трудом узнала его на портрете — нос вместе с подбородком задран кверху, глаза блестят в суровом взгляде.
Для Саги Эйк принесли кресло, и она села за круглый стол вместе со старейшинами. Эли и Тиль мялись позади неё, а Отшельник, сложив руки на груди, остался стоять в углу у входа.
Через окно в башне прилетали опаздывающие фамильяры. Виенне на раскрытую ладонь села крупная бабочка.