Он достал карты, думая отвлечься, и вдруг вспомнил слова Саги Эйк о том, что у них есть свои несомненные преимущества. А ведь она права! Чтоб сделать расклад, не нужна магия!
Он судорожно начал искать в колоде старших арканов карты, которые бы означали освобождение, заточение и случай, что-то, что он не мог учесть. Он выбрал три: карту Башни, символизирующую крах и одиночество, Колесницы, символизирующую победу и преодоление препятствий, а также Шута, которую он часто использовал как карту оригинальных решений и неожиданных поворотов судьбы. Он перемешал их с основной колодой, перетасовал ещё раз и начал выкладывать по одной перед собой.
Марин в любопытстве зависла над ним.
— Туз мечей… это хорошо, — пояснил он божьей коровке, выкладывая первую карту, — она означает, что придёт блестящая идея, это буквально «будь готов к сигналу». Паж жезлов, она о выпавшем шансе. Паж кубков, подарок судьбы, это возможность, Марин, пока всё отлично! Семерка кубков — а вот это плохо, это карта-предупреждение о ловушках, ядах, обманах. Королева кубков. Нет, Марин, не невеста, то была другая карта и в другой цепочке! Возможно, здесь это — помощь от женщины. Двойка мечей, сомнения. А как без них, да? Перевернутый туз кубков, это потеря. Да, не очень. Ха! Посмотри, следом колесница! Не думал, что так рано выпадет. Я думаю, у нас всё получится, если следовать раскладу!
Марин от радости сделала в воздухе сальто.
Вдруг раздался писк, и вдоль стены пробежала крыса. От неожиданности Тиль вскрикнул. И одномоментно его посетила идея.
Тиль продолжил громко визжать, хотя крыса уже и скрылась, пока в покои не ворвались стражники.
— Что случилось, милорд?! — они были напуганы гораздо больше Тиля.
Наверное, прадед держал их в ежовых рукавицах, и случись что с Тилем — спустил бы с них три шкуры.
Но Тиль не собирался отступать. Похоже, это та идея, о которой предупредила первая карта. Может, удастся сбежать? А может, его выведут на время и тогда по пути удастся попросить о помощи?
— Крысы! Здесь крысы!!! — закричал Тиль, держась за сердце.
— Ничего страшного, — пожали стражники плечами. — Вам надо успокоиться.
— Ничего страшного?! Они переносчики бешенства! Хотите, чтоб ночью меня покусали, а я помер?! — Тиль невольно подумал, что он мог бы стать неплохим актёром, и, задрожав, взобрался на стул около выхода.
Мужчины переглянулись.
— Ох, с сердцем нехорошо! Только не крысы! — ахал Тиль.
По мнению Марин, он уже переигрывал — она мысленно сообщила это ему.
— Может, мне выделят другие покои, получше? — спросил Тиль. — И желательно, пониже этажом…
— Не положено, милорд, — ответил строгим тоном один из стражников.
— Умоляю, моё сердце… — Тиль снова сделал ставку на свою болезненность. Скорее всего, здесь все в курсе, что младший ребенок Эрнста Кестнера родился недоношенным и нездоровым.
— Мы позовём специалиста по грызунам, сегодня же всех крыс отловят. Кому-то из нас на время ожидания остаться здесь с вами или побыть за дверью?
— За дверью. Не люблю, когда видят меня таким слабым, — драматично ответил Тиль. — Спасибо. Я буду ждать…
«Помощи», — хотел добавить он, но одернул себя.
Мужчины тяжело вздохнули и вышли. Наверное, подумали о несправедливости мира: такой хлюпик в старейшины метит!
А Тиль тихо спустился со стула и направился в сторону шкафа и стеллажей искать, на чём можно написать послание. Возможно, повезёт, и он сможет через крысолова передать письмо. Карты ведь обещали возможности!
Но кому? Раздобыв чистый свиток, он принялся кружиться на месте, беспокойно соображая. Ни Дар, ни Эли, ни Зелда не смогут ему помочь. Сестры и отец, разумеется, поддержат во всём прадеда. Отправить письмо наставнику? Но станет ли он спорить со старейшиной? Конечно, нет.
— На карте была женщина, — сказал он вслух.
Марин села на плечо и зажужжала.
— Сага Эйк? Ну не знаю… Она меня едва знает…
Марин запрыгала, взлетая и опускаясь.
— Какая ещё тайная информация? А, ты об этом! Не думаю, что для неё это будет новостью, но можно попробовать! Вдруг она придёт, — Тиль достал чернила с пером и, оторвав листок, быстро нацарапал маленькое послание.
На всякий случай, если не будет возможности поговорить с крысоловом, на обратной стороне дописал: «Пожалуйста, передайте письмо Саге Эйк, четырнадцатой старейшине. Тиль».
Послышались тяжёлые шаги, и Тиль спрятал послание в рукав.
— Милорд, мы открываем дверь! — раздалось извне.
На пороге всё с такими же суровыми лицами стояли стражники. Тиль было решил, что не правильно понял карты и помощь не придёт, но тут, вильнув хвостом, в комнату вошёл ободранный черный кот, ранее выступавший в театре «Кошки-мышки».