Эли направилась по указанной компасом траектории не спеша, давая глазам привыкнуть, хотя кровь под действием зелья бурлила, поторапливая, и мышцы покалывали, будто готовы были взорваться от переполняющей энергии.
Деревья сомкнулись над ней тёмной ажурной аркой. «Я, кажется, читала, что какие-то безобидные существа имитируют вой, чтоб хищники их сторонились», — убеждала она саму себя, стараясь не думать об оборотнях.
В конце концов, не в силах сопротивляться «Прыти», она побежала, перепрыгивая торчащие узлы корней и невысокие кусты. Ей казалось, что все проблемы и переживания остались позади, не в силах догнать её. Захотелось закричать от нахлынувшего чувства свободы, но Эли сдержалась, вспомнив завывание, и прикусила губу.
Когда она перешла на шаг, устав, то заметила, что в лесу было непривычно тихо. Только хруст веток под ногами и шорох цепляющихся кустарников. Даже трава вела себя более спокойно: не обвивала ноги, не толкала, лишь уворачивалась, чтоб на неё не наступила Эли. Либо все живое готовится к холодам, впадая в зимнюю спячку, либо дело совсем плохо и магия в лесу совсем вымирает. С одной стороны, меньше вероятность наткнуться на какое-то опасное волшебное существо, а с другой — больше вероятность, что компас перестанет работать, да и жутко это!
Впереди показалось облако теплого света, и Эли поспешила к нему. Догнав и нырнув в облачко, она оказалась среди парящих пушинок. Эли ещё раз сверилась с компасом.
К сожалению, ветер направлял споры совсем не в ту сторону, куда нужно было ей. Эли, вздохнув, пошла дальше, снова шагнув во мрак.
На неё тут же чуть не налетели два жёлтых глаза. Эли взвизгнула и сжалась. С грозным уханьем мимо пронеслась крупная птица, крылом царапнув её по щеке.
Обернувшись, Эли увидела, как взвились от взмахов крыльев клубы светящихся спор. Она попыталась успокоить бешено стучащее сердце и взять себя в руки. Испугалась какой-то птицы, вот позор!
Как же ей не хватало Мрака! Он бы сейчас пошутил, чтоб разрядить обстановку.
Птица всё ещё ухала и хлопала крыльями, поедая споры и всё дальше удаляясь вместе с облаком.
Эли решила, что пора и ей подкрепиться, и открыла банку с сушеными яблоками. Она взяла всего жменьку и пошла дальше, обсасывая каждую дольку как можно дольше, чтоб растянуть удовольствие.
Лес становился всё более дремучим и непроходимым. Корни деревьев торчали из земли всё выше, образуя множественные преграды и целые лабиринты, пульсирующие зеленоватым светом.
Эли приходилось то взбираться на них, то протискиваться под ними, а ещё отбрасывать от себя свисающие с деревьев, как сети, вьющиеся растения.
«Если бы я не потеряла магию, — думала Эли, пробираясь сквозь заросли — на метле уже давно догнала бы Отшельника!»
Она положила руку на корень и тут же с отвращением одернула — по нему ползли длинные черви. Эли всю передёрнуло, она попрыгала, обмахиваясь, и брезгливо вытерла руки об штаны.
Оказалось, черви убегали от жука размером с ладонь Эли, а то и две. Жук, преследуя их, семенил по корню по спирали, смешно перебирая шестью ножками и, словно клешнями, грозно смыкая усики. Эли склонилась ближе, разглядывая, как жук на ходу заглатывал червей, будто спагетти.
Эли подумала, что магия утекает из Истока точно также. Разве не похоже на то, что Смыслы боятся и бегут от Зверя (или чего бы то ни было), как эти черви от Жука? Сага как-то посмеялась над предположением Эли, что Смыслы живые, но неужели то, что они чувствуют опасность, не говорит об этом? О том, что они наделены сознанием?
Из размышлений её вырвало странное мелодичное перестукивание где-то рядом. Было в нём что-то жуткое. Недолго думая, Эли перескочила через корни, кишащие червями, и, подбежав к ветвистому дереву, полезла наверх.
Она вскарабкалась уже высоко, когда обнаружила, что дерево вовсе не спящее, и, что ещё хуже, похоже, не из тех, кто обладает спокойным нравом. Дерево начало раскачивать ветви, пытаясь сбросить с себя Эли.
Потрескивание и постукивание внизу стало громче, и Эли, крепко обхватывая ствол ногами и руками, увидела в свете корней мигающих разноцветными огнями круглых плоских существ. Они катились, отталкиваясь маленькими ножками, похожими на острые искривленные копья, и разочарованно осматривались по сторонам, будто ожидали увидеть перед собой жертву.
Из-за кустов рядом выскочил Вольпертингер и замер, завороженный ритмичным постукиванием ножек круглых существ и их загадочным мерцанием. Все существа, как по команде, повернулись к нему и стали медленно надвигаться, плавно распахивая мерцающие диски, как четырехлистный цветок.