Одна из хибар была ухоженной, будто её только построили, и Эли показалось, что из из неё исходит тепло и слабый свет. Она не могла не подумать: а вдруг там — тоже школа? Нет, конечно, она бы знала, если бы была ещё одна… Но тогда что там? Откуда взялись эти домики посреди глуши?
Эли всё равно надо было идти мимо, так что она решила всего одним глазком полюбопытствовать.
Эли медленно ступала. Между кустами осоки хлюпали чёрные лужицы. Сильно пахло сыростью и гнилью — как от банки с водой у Эли на подоконнике, когда та простояла неделю и в ней, помимо цветков и речных улиток, обнаружились множественные куколки комаров.
Воздух был давящим, тяжёлым, и, несмотря на выпитое зелье, захотелось присесть и передохнуть.
Эли подошла к маленькому окну в лачуге и с удивление обнаружила, что они занавешены. Ощущение, что здесь кто-то живёт, теперь переросло в уверенность. Эли удивленно хмыкнула себе под нос и обернулась, чтоб продолжить путь.
В паре шагов от неё стояла чья-то сгорбленная фигура. Из-за облаков показалась луна и осветила старушку с бесчисленными глубокими морщинами и добродушной, почти беззубой улыбкой. Появление старухи было столь неожиданным, что Эли показалось, будто её сердце пропустило пару ударов, сжавшись от испуга.
— Я просто мимо шла… — сказала Эли, сглотнув.
— Ночью-то? Бросить одной ночью по лесу небезопасно, — скрипучим голосом заметила старуха, и Эли почувствовала исходящий из её рта запах прелой земли и гнилых яблок. — Заходи в дом, отогреешься.
Не дожидаясь ответа, старуха, переваливаясь, подошла к двери и, отворив её, зашла внутрь.
Эли показалось невежливым молча развернуться и уйти. Она собиралась предупредить старушку, что ей некогда оставаться, но, открыв дверь и почувствовав тепло очага и уют, сама не заметила, как зашла.
Внутри догорал огонь в печи и вкусно пахло из тихо булькающего чугунка.
— Варила суп из зайчатины, — сказала старушка и, подойдя к чугунку, помешала.
Эли осмотрелась. Перед окном стоял стол с ажурной чистой скатертью и пара деревянных скамеек, а в дальнем углу — небольшая кровать с шерстяным одеялом, сундуки и веретено.
— Ну, и что ты в лесу одна делаешь? А? Не каждая взрослая ведьма в такую глушь сунется, а ты уж совсем юная, — старуха прищурилась и пальцами натянула кожу вокруг глаз, чтоб разглядеть её. — Мелкая, щуплая — откуда силы вообще?! Присаживайся, не стой, сейчас накормлю тебя.
— Я не одна, я с наставником. Просто потеряла его из вида, — зачем-то соврала Эли и присела за стол, скромно положив руки на колени.
— Как повезло, что набрела на мой дом!
Эли улыбнулась. Да уж, путь был нелегким, и отдохнуть ей не мешало.
Старушка завозилась вокруг печи. Она наполнила тарелку супом и поставила на столе. Потом взяла с печи прикрытую полотенцем досочку с хлебом, оторвала кусочек мякиша и протянула Эли.
— Ты сиди, ешь, а я схожу за дровами, пока огонь совсем не погас, — сказала она и, шаркая, вышла.
Эли подвинула тарелку поближе и, склонившись, глубоко вдохнула аромат. Мясо пахло хвойным лесом. Рот наполнился слюной. Мякиш был ещё теплым, и она начала с него.
Вдруг в окне раздался тихий перестук, а затем глухой, но громкий удар. Эли осторожно распахнула шторку.
Перед окном махала крыльями летучая мышь. Эли хотела продолжить есть, но вдруг её осенило, что в этой мыши было что-то неправильное! Взгляд был осмысленным. Это вампир!
Она тут же открыла окно.
— Это ты? — спросила она.
— Нет времени на объяснения. Верь мне, я выплачиваю долг: беги отсюда сломя голову, это злая ведьма, ты в опасности! Суп не ешь, вдруг отравлен!
Эли не надо было повторять. Она тут же выбежала из хибары и рванула через поле.
Но не успела она преодолеть и половину пути к лесу, как её движения стали вязкими и медленными, словно во сне, когда пытаешься бежать, но не получается. Как Эли ни старалась, деревья не становились ближе. Она обернулась и увидела темный силуэт старухи на фоне светлого проема двери. Эли не поняла, показалось ли ей, но фигура стала вдруг ближе. Летучая мышь в ужасе забилась в воздухе.
Эли дрожащими руками полезла в сумку и достала несколько пробирок. В темноте было не видно ни надписей, ни цвета содержимого. Но, взболтав, она узнала полупустую с «Прытью».
Сгорбленная, перекошенная на одну сторону ведьма очутилась ещё ближе.
Зубами раскрутив пробирку, Эли выпила «Прыть». Старуха была совсем близко.
Эли, превозмогая себя, пыталась бежать, но ноги все равно были ватными, непослушными.
Эли обернулась и истошно взвизгнула от испуга. Ведьма стояла прямо перед ней.
— Как некрасиво уходить, не попрощавшись, — цокнула старуха, и глаза её вспыхнули странным ядовито-зелёным цветом.