— Я то понимаю! Понимаю, что ты считаешь, будто я ни одно зелье без тебя не сварю и всё такое, но в лесу можешь меня не контролировать. Тут я и сама разберусь, что мне делать.
Тиль прочитал в её взгляде ожидание. «Ей важна моя реакции на слова, — понял Тиль. — Надо дать понять, что я ей доверяю и не имею права указывать».
— Конечно, ты и без нас прекрасно справлялась. И я не имею права говорить, что тебе делать, но, как друг, прошу: пожалуйста, не спеши, а то за тобой сложно угнаться.
Но Эли, по всей видимости, не понравились его слова. «Странно», — подумал Тиль, услышав, как неодобрительно она хмыкнула, уходя вперёд.
— Я что-то не так сказал? Чего ты на меня злишься? — не выдержал Тиль.
— Ты не опроверг слова, что без тебя я не сварю ни одно зелье! — ответила она не оглядываясь.
— Не я их говорил, чтоб опровергать!
— Да что ты?! Не ты? — она резко остановилась и развернулась. — А кто Зелде на уши присел, что сама я на зельеварении ничего могу?
— Не говорил я никогда ничего подобного!
— Я этими ушами всё слышала! — она оттопырила уши и показала язык, а потом побежала прочь ещё быстрее прежнего.
Дар подошёл и положил руку ему на плечо.
— Я думал, это Мари какая-то странная, но теперь понимаю, что они все такие временами, — сказал он шепотом.
— Надо не отставать друг от друга, я серьезно, — ответил ему Тиль и поспешил за Эли.
Среди журчания воды он различил голос Эли, она к кому-то обращалась. Выскочив из-за деревьев к реке, Тиль увидел перед ней мальчика самого странного вида: с зелёными волосами, собранными в длинную толстую косу; с перламутровыми чешуйками на теле, размеренно пульсирующими холодным светом; одетого в одну лишь бесцветную набедренную повязку.
— Не бойся, — сказала Эли. — Мы не желаем тебе ничего плохого…
Мальчик сощурился и беззвучно отступил к зарослям камышей, растворившись, будто его и не было.
— Спугнул, — упрекнула Эли Тиля.
— Ну и замечательно. Кто знает, на что он способен, — буркнул Тиль.
Небо позади Эли уже разрезала розовая полоса, обозначив рассвет. Тилю показалось, что сразу даже стало чуть теплее.
— Остановимся ненадолго на привал? Встретим солнце, — предложил он.
К его удивлению, Эли радостно кивнула. Она опустила Мрака в траву и потянулась.
— И почему мы не подумали взять еду? — ворчал подошедший Дар, его живот вот уже пару часов нарушал тишину своими завываниями.
— У меня остались только орешки, — сказала Эли. — Поскорее бы догнать Отшельника!
— Если к вечеру не встретимся, я подстрелю Вольпертингера. Тиль тогда снимает шкуру, а ты варишь суп! — сказал Дар.
— В чём?! В сумке? У тебя от голода совсем котелок выкипел?
Дар, насупившись, плюхнулся на траву.
— Ну тогда просто пожаришь!
Эли и Тиль сели рядом. Мрак прыгал вдоль речки, пытаясь поймать рыбу, а Себастиан с любопытством наблюдал за ним. Эли достала из сумки орехи, и Тиль взял горстку.
— Почемя я-то разделывать должен? Я никогда этого не делал, — сказал он, дожевав.
— Ну не Эли же просить. Я убиваю зайца, а ты снимаешь шкуру. Всё честно. На уроках темной магии тебе всё равно рано или поздно тебе чем-то таким пришлось бы заниматься… — пробубнил Дар, чавкая.
— Темная магия — это тебе не некромантия, — пожал плечами Тиль.
— Я видел, где живёт ваш учитель Карл Закс. У него повсюду черепа да кости висят.
— Вы хотите отбить у меня аппетит?! — взорвалась Эли.
— Я — не Карл Закс! — ответил Тиль.
Он вспомнил, как ему стало дурно, когда увидел чучела птиц в кабинете Кестнера.
— Я вам рыбу поймал! — закричал довольный Мрак. — Не зря тренировался на болотной селедке!
— Что ж, Дар, стрелять никого не придется, так что давай собирай хворост. А я огонь разведу, — скомандовала Эли, показав язык.
Когда солнце наконец-то поднялось над лесом, они уже ели жареную рыбу. Тилю показалось, что он никогда не пробовал ничего более вкусного. Ни на одном званном ужине повара не готовили так замечательно.