— У меня нет сомнений в её словах, — тихо и уверенно сказал первый советник. — Потому что в поправках Кодекса чёрным по белому написано, что слова хрониста есть абсолютная истина. Его слова не должны подлежать недоверию и насмешкам.
— Её, а не его, — поправил советника Кестнер. — Наш хронист — женщина, это многое объясняет. Безусловно, более талантливая, но менее…
— Что ты себе позволяешь? — встала миниатюрная, очень красивая ведьма, стукнув кулачком по столу.
— Каков нахал! — воскликнула Виенна.
Ведьмы недовольно затараторили, а Кестнер довольно улыбнулся. Тиль понял, что ему только это и было нужно: сменить тему и выставить собрание в дурном свете.
— Пришло время выложить все карты на стол и вместе разобраться с тем, что происходит! — Сага Эйк встала с кресла и нависла над столом. Остальные советники беспокойно заерзали, посматривая друг на друга. — Давайте же! Когда, если не сейчас? Итак: для чего проповедников отправили в лес?
Все вдруг повернулись и непонимающе вытаращились на неё. Даже вечно засыпающий старик широко раскрыл глаза и рот:
— Что-что она сказала? Какие проповедники?
— Те, что с татуировками, устраивали каждую неделю тут под вашими окнами пикеты! — возмутилась Сага Эйк. — Вы что, слепые?
— Мы просто не понимаем, причём здесь они, — закатила глаза ведьма с тремя подбородками.
— Серьёзно? Кестнер не мог выступать один! — воскликнула Сага Эйк.
— Ты права. Пора советникам вспомнить, что значит быть советниками, и открыто высказаться, — сказал первый советник. — Я знаю, что левое крыло всячески лелеет мечту найти Источник и возлагает большие надежды на происходящие с магией перемены. Мол, в ослабленном состоянии лес подпустит к своему сердцу. Я вас разочарую: этому не бывать! Когда я был молод, такие попытки уже были. Надо сфокусироваться на реальных проблемах. Я говорю об охоте на ведьм в мире прародителей!
— Опять ты за своё, — вздохнула женщина с тремя подбородками. — Реальные проблемы — это те, что происходят здесь и сейчас! Так что там с проповедниками?
— Они вооружены, так что полагаю, пошли не подышать воздухом, — ответила Сага Эйк. — За этим стоит Кестнер. Предлагаю, у него и спросить. Под сывороткой правды, если надо.
— Чушь! Где доказательства твоих слов? — с издевкой выпалил Кестнер.
Но тут же вдруг замер и побледнел, будто увидел призрака, а потом со всей силой треснул ладонью по столу и прошептал : — Идиот…
Все советники от хлопка отшатнулись назад, кроме засыпающего деда, который удивленно проморгался и уставился на Кестнера.
— Кто? — с интересом спросил он.
— Простите. Я это сам с собой, — оскалился Кестнер, судорожными движениями потирая виски.
Тиль понял, что прадед с кем-то был в ментальной связи, как тогда, в кабинете. Видимо, это понял и Старший Советник:
— И с кем же общение важнее, чем с Советом?
Кестнер стал пунцовым от злости. Он нервно хрустнул костяшками пальцев на правой руке и кивнул своему белому ворону. Тот тут же вылетел из башни.
— Это нарушение всех правил и норм приличия! Всё, ты отстранен от Совета! — возмутился старший советник. — Кто за?
Все подняли руки, кроме снова сопящего деда.
— Единогласно! — сказал старший советник. — Твое преступление будет расследовано. Пока все не выясним, ты не можешь покидать башню. Со всех, кто каким-либо образом участвовал в его деяниях, будут сняты обвинения, если сами во всем покаетесь перед Советом.
Все начали переглядываться, даже фамильяры. Только Сага Эйк вдруг вскочила с места и выбежала из зала. Никому уже не было до этого дела, советники шептались, решая, что делать и каждый напоминал другому о его проступках.
Кестнер в задумчивости встал с кресла и подошёл к окну.
Тиль придвинулся ближе.
— Там в лесу мои друзья, — сказал Тиль.
— Знаю, — прадед вздохнул. — Ты кое-что должен передать своему отцу. Письмо. Оно лежит…
Вдруг светящиеся шары под потолком замигали и разом погасли. Воцарилась темнота.
— Что происходит? — взвизгнула ведьмочка.
— Сохраняйте спокойствие! — дребезжащим, слабым голосом попросил Первый Советник. — Хронист, нам нужны артефакты!
Все повскакивали со своих мест и бросились к окнам.
— Весь город без света и магии! — ахнул кто-то.
— Мне жаль, что так с тобой получилось, — нежным голосом сказала Кестнеру Виенна.
Тиль в свете луны увидел, как наставница Саги Эйк положила ладонь на руку прадеда и грустно улыбнулась.
— Да, мне тоже, — ответил он.
***