В комнату тут же вбежали Тиль и Дар с Себастианом.
— Ну наконец-то! — проворчал Дар. — Столько дней дрыхла!
Мрак проснулся и начал ластиться головой об руку Эли.
— Себастиан! — Эли отстранилась и привстала с кровати, но тут же снова натянула на себя одеяло: на ней была её детская ночнушка в желтый горошек, перечеркнутый ведьмой на метле. — Ты смог догнать ворона?
— Боюсь, что я не справился. Простите меня, — ворон грустно опустил клюв. — Я почти смог догнать его у Столицы, но на меня налетел ворон-альбинос. На миг всего я растерялся, а вместо одного черного ворона передо мной было уже пятеро, и они разделились кто куда. Я поспешил за одним, но и того потерял след…
— Это Кестнер, да? Кольцо у него? — Эли посмотрела на Тиля.
— Отшельник тоже спрашивал у Саги Эйк, забрали ли какой-то перстень, но она, как и я, была в недоумении. Мой прадед сразу после Совета был заключен в темницу, у него нет при себе никакого кольца. Но расследование идёт, правда откроется, если только…
Тиль побледнел и замолчал. Он сел на кровать, будто разом лишился сил.
— Что? — шепотом спросила Эли.
Дар подошёл ближе.
Тиль забегал глазами по комнате и придвинулся вплотную к Эли.
— В ту ночь Кестнер просил передать письмо моему отцу, но не успел договорить, где оно лежит. К нему подошла Виенна, — Тиль сглотнул и стал говорить ещё тише. — А через время после того, как она коснулась его руки, я переспросил прадеда, где письмо, а он не смог понять, о чём я спрашиваю. Смотрел отсутствующим лицом, будто даже не узнавал меня. Я тогда решил, что это из-за стресса. Его ж изгнали с позором из Совета. Но сейчас я предположил… что ему стерли память.
— Зачем? — также тихо переспросил Дар.
— Чтоб он не сдал сообщника, — ответил Тиль. — Или, вернее сказать, сообщницу… Это лишь предположение, конечно…
— В этом перстне уйма магии, — ахнула Эли.
В повисшей тишине каждый представил что-то своё, а потом раздалось громкое урчание живота.
— Простите, очень хочется кушать, — смутилась Эли. — Может, она будет использовать силу для благих целей…
— Ага, но из самых благих целей начала с обмана, воровства и предательства, — перебил её Дар. — Возможно, она тоже причастна к тому, что твоя мама чуть не лишилась памяти!
— Может, дело было не столько в Хронике или Книге Теней, сколько в моей маме? — вслух задумалась Эли. — В лесу, когда мы заснули, я видела сон про неё. В нём мама предостерегала Сагу Эйк, чтобы сильно не доверяла своей наставнице. Вдруг маме пытались стереть память, боясь, что она может их выдать? Не только Кестнера, но и её…
— Я напомню, что лишь предположил. Мы не можем быть уверены в этом. Просто мысль пришла… Но я недавно ходил в темницу поговорить с ним. И он, кажется, правда не помнит про просьбу, да и про книги не раскаивается. А я их своими глазами видел у него в руках. Хотя даже если так, было темно… Кто угодно мог применить заклятие…
— Такое заклинание далеко не каждый может применить, — с умным видом поправил его Дар. — Хотя из советников, пожалуй, многие…
— Зря я сказал. Это просто домыслы, — прервал их размышления Тиль и взял Эли за руку. — Давай лучше собирайся на шабаш. Через час разожгут костёр. Столичный шабаш, да ещё с советниками, это тебе не школьный! Знаешь, какое значение у шабаша, помимо празднования вашего возвращения?
— Какое? — спросила Эли.
— Он привлекает магию! — воскликнул Тиль.
— Тогда, может, ей не стоит идти, — скривился Дар.
— Почему? — не понял Тиль.
«И как ему признаться?» — подумала Эли. С магией теперь у неё всё настолько непросто, что в школе он, наверное, пересядет за парту подальше. Эли задумалась, а будут ли её вообще пускать на уроки?
— Потому что она не просто так не может колдовать, она отпугивает магию, — ответил за неё Мрак. — Метка Зверя.
«Прости, устал от твоих душевных терзаний. Не хочу слушать днями напролёт домыслы о том, что же подумает Тиль. “А сможет ли он быть со мной? Любит или не любит?”» — подумал Мрак, вылизывая лапку.