«А ты не слушай!» — надулась Эли.
«Если б мог — так бы и поступал! Поэтому я и уходил в одиночку в лес, чтобы не подслушивать твои мысли!»
Эли обняла Мрака и поцеловала в носик.
— И как ты теперь? — отошёл от удивления Тиль. — Наверное, сильно переживаешь?
— Есть такое, — краснея, ответила Эли. — Меня интересует, не отсядешь ли ты за другую парту или я «зарасту» в двойках…
Мрак был прав. Гораздо легче сразу прояснить всё. На душе стало спокойно, будто выкинула из ботинка камень, который долго натирал ногу.
— Конечно, никуда я не пересяду, иначе какой бы я был друг? Трудности закаляют. Если смогу колдовать рядом, значит, буду самым способным! — уверенно заявил Тиль.
Эли хотела сказать, что вряд ли это так работает, но вся раскраснелась и будто язык проглотила. Зато в сердце словно запели птички, а в животе запорхали бабочки.
Костёр на шабаше был таким большим и ярким, что Эли была уверена: вся школа видит его свет. «Когда Зелда про всё узнает, от зависти точно лопнет! — подумала Эли, но тут же одернула себя. — Добропорядочная ведьма так не думает!»
— Благодаря тебе удалось спасти магию, — к Эли подошла Сага Эйк. — Хранитель вернёт то, что смог сохранить, в Источник. Хорошо выглядишь. Целители при Совете — то, что надо.
— Я хотела узнать, как вы нас нашли… — сказала Эли.
— А, — старушка почесала затылок, — мальчики с Ци следили за местом, куда, по словам Тиля, вёл портал. Помнишь самого шумного проповедника с площади? Он сбежал, бросив своих дружков в лесу. Когда он открыл портал, Ци проскочила в него и открыла для меня дверь.
— А потом?
— А потом я летела следом за Смыслами. Рада, что оказалась вовремя, — Сага Эйк потрепала её по плечу и отошла взять кружку с горячим напитком, который разливала сестра Отшельника под ярким красным шатром, украшенным блестящими снежинками.
Эли по очереди танцевала с Тилем, Даром, Сагой Эйк и старым советником, что засыпал на ходу (она вообще-то его поддерживала, чтобы он не упал на месте, но со стороны выглядело так, будто они танцевали), а над головой, искрясь, приплясывала оранжевая змейка.
Послесловие
Порталы схлопывались, стоило Эли подойти к ним, а мётлы и ступы брыкались и крутились. Было решено вернуться в школу вместе с Сагой Эйк и Ци. Сага Эйк сказала, что Ци увеличивается за счет собственной магии и это не будет проблемой.
Когда ребята поняли, что придется неделю, а то и две, подождать, пока наставница Эли сможет ради них покинуть Совет и доставить их в школу, каждый занялся своими делами. Эли начала писать доклад для сообщества Ведьм. В своей работе она смогла доказать, что магия живая, и предложила ввести новое понятие — этику магии. Её всегда коробило использование некоторых ингредиентов, таких, например, как кости петуха, который прокукарекал тринадцать раз на рассвете. Но, оказывается, в переосмыслении нуждалось не только это. Получалось, что артефакты — это настоящие тюрьмы для магических существ. А ведь некоторым артефактам по тысячи лет!
Когда Эли рассказала об этом Тилю, он согласился отпустить закованную в его амулете змейку, и кулон теперь носил только как память о маме.
В день отправления в школу к Эли зашла попрощаться мама. Её филин взял у Эли работу о магии и улетел, чтобы доставить сообществу Ведьм. Мама проводила Эли к месту встречи с ребятами и Сагой Эйк.
Старушка снова была в своем небесно-голубом наряде для путешествий.
— Какое счастье снять с себя эти простыни! — сказала Сага Эйк маме Эли и оттащила её в сторонку поговорить.
Тиль выглядел сонным и уставшим, а Дар, наоборот, веселым и полным сил.
— Чем ты занимался всё это время? — спросил его Тиль. — Я как не приходил последнее время, тебя не было. Чем можно было заниматься ночью?
— Я познакомился с очень веселой компанией, и вместе мы посетили все вечеринки и шабаши в Столице! Теперь у меня сотни друзей среди таких, как они.
— Это среди каких «таких»? — спросила Эли и Тиль одновременно.
— Среди невидимых, — подмигнул Дар.
— Невидимый друг — серьезно? — захохотал Тиль.
— В голове это звучало круче. Я имел в виду привидений! — надулся Дар. — Вы знали, как к ним несправедливо общество? Это ужас! Вот представь, живешь ты себе в любимом доме, потом однажды ночью умираешь и становишься призраком. А через время приходят родственники или кто-то ещё и начинают жить в доме, будто он уже их! Потому что привидения это, видите ли, уже не люди. И раз подписывать бумаги не могут, стало быть, и разрешение никакое с них спрашивать не нужно. По документам умерла ведьма, всё, значит, дом свободный! А привидениям, мол, жилая площадь не нужна, мертвые же! А потом ещё негодуют, что они подсматривают, подслушивают и снуют в чужих имениях. Да им, бедолагам, просто податься некуда! Им нужны права и, наверное, правозащитники!