Щетина на его щеках проступает сквозь тонкую вязку моих перчаток, царапая мои ладони, когда я держу его красивое лицо.
Когда я практиковала здесь хореографию в детстве, я мечтала о том, чтобы поцеловать его, его руки на мне, его теплое, уверенное тело под моим.
Я думала, что люблю его тогда, но я не уверена, что это так. Я была увлечена им. Это? Сейчас?
Это другое. Мы другие.
— Я тоже скучала по тебе, Джас, — шепчу я ему в губы, отстраняясь, чтобы провести руками по его волосам, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз носил кепку. Может, когда он занимается спортом? Или когда мы вместе работаем над домом. Его кепка теперь больше служит способом убрать волосы с лица, чем спрятаться за ней.
Кажется, он, возможно, перестал прятаться.
Может, мы оба.
— Мне сегодня позвонили, — продолжаю я, разглядывая его густые брови и тонкие морщинки на лбу.
— Да? — Его руки гладят кругами по моим ягодицам, согревая меня лучше, чем мои термолеггинсы.
Падает легкий снег, и я наблюдаю, как кристаллическая снежинка приземляется на его темные ресницы, зависая там на мгновение, пока он не моргнет.
— Да. Резервная танцовщица Феи Драже в Щелкунчике заболела гриппом, а у главного танцора роли ахиллит, и ему нужен отдых. Меня попросили завтра выйти на финальном шоу перед Рождеством, так как я танцевала эту роль в прошлом году.
— И? Ты рада этому?
Человек, с которым ты спрашиваешь, что ты думаешь о чем-то, не должен казаться чем-то большим. Но меня поражает здесь и сейчас, что никто никогда на самом деле не спрашивал меня об этом.
Для меня это в новинку. Он не подскакивает, чтобы сказать мне, должна ли я быть счастлива или нет. Он просто спрашивает меня, что я чувствую. Как будто то, что происходит у меня в голове — в сердце — достойно его внимания и уважения.
И я думаю, что люблю его за это еще больше.
— Да, — шепчу я, становясь сентиментальной, глядя на него. — Я думаю, что да.
Мягкая улыбка касается губ Джаспера, все еще блестящих от моего блеска для губ от неряшливых, счастливых поцелуев, которые я нанесла ему в знак приветствия. Его ямочки выглядывают из-под щетины, и я почти теряю сознание на месте.
От того, как он смотрит на меня сейчас, мои щеки жарятся, несмотря на холодный воздух. Не в силах выдержать приторную сладость момента, я роняю лицо ему на грудь. Я вдыхаю его фирменный запах и прижимаюсь к нему, пока он обнимает меня своими руками.
Мы сидим так, пока наши машины не катятся по подъездной дорожке. Я поворачиваю голову на огни, которые появляются, когда они приближаются.
Транспортное средство впереди — жемчужно-белый седан Audi, а позади него — огромный серебристый грузовик с толстыми зимними шинами и громким двигателем.
Audi с визгом останавливается наверху кольцевой подъездной дорожки, и крошечная блондинка вылетает со стороны водителя, указывая пальцем на грузовик, брелок звенит под ее рукой. Она засунула ключи между пальцами, как когти. Как будто она готова к драке.
— Ты что, с ума сошел? — кричит она.
Джаспер сидит подо мной, прижимая меня к груди, защищая. Я чувствую, как напрягаются все конечности, словно он готов вступить в действие. Выключив двигатель, из огромного, громкого грузовика выпрыгивает красивый, темноволосый мужчина. И не обычный красавец, который бы привлекал внимание, когда он идёт по улице.
Огни патио освещают ухмылку на его лице, и когда Джаспер замечает его, его тело расслабляется.
— Полегче, Тинк, — говорит мужчина добродушно, но немного поддразнивая. — Ты собираешься лопнуть кровеносный сосуд, топая так.
— Тинк? — кричит она, останавливаясь примерно в шести футах от него, нисколько не затронутая его внешностью.
Он небрежно машет ей рукой.
— Да. У тебя вся эта сердитая маленькая фея Динь-Динь. Мне нравится. — Его глаза одобрительно, но не похотливо окидывают ее тело.
— Ты чокнутый, ты знаешь это? Ты едешь как задница целых десять минут, а теперь ты преследуешь меня здесь? Чтобы… чтобы… оценить меня и сравнить с Диснеевской феей? — Женщина продолжает его отчитывать, ее кукольные черты лица искажены в яростной маске. — Это было опасно. Ты можешь кого-нибудь убить.
Моя голова мечется между ними, пока они мечутся взад-вперед.
— Я думаю, она на самом деле фея. И для справки, езда на двадцать миль ниже допустимой скорости также опасна и может кого-нибудь убить. В основном меня. От скуки, — шутит он, прислонившись бедром к грузовику и скрестив руки на груди, не выглядя нисколько обеспокоенным.