Рука Джаспера обхватывает мою щеку, подушечки его пальцев скользят по затылку.
— Я не хочу быть причиной того, что ты отдалилась от своей семьи. Я не хочу заставлять тебя выбирать. Потому что я знаю, как больно терять свою семью, какой бы ужасной она ни была. Я не хочу говорить тебе, что делать. Это не обо мне. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Иди на ужин. Почини свои заборы, сожги свои мосты. Что бы тебе ни пришлось сделать, я пойду на свою игру. Мне это неважно. — Его большой палец царапает мою щеку, и его голос надламывается. — Просто скажи мне, как сделать тебя счастливой.
— Я не хочу, чтобы он разрушил твою карьеру. — Я шмыгаю носом, прочищаю горло и смотрю в глаза, которые держали меня в плену восемнадцать лет.
Он качает головой.
— Ты не будешь.
— Он сказал, что сделает это.
— Он не может.
— Ты этого не знаешь! — Мой шепот превращается в взволнованный крик. — Ты не знаешь, какое у него влияние. Связи. Я видела это всю свою жизнь и почему-то никогда не осуждала, как он пользуется этой властью. Я была такой глупой. Такой слепой.
— Он не может. И ты можешь быть многим, но глупость — не одно из них. Ты перестанешь так говорить, потому что я больше не живу в страхе перед ним, Санни. И тебе тоже следует перестать жить в страхе. Я годами не мог спать из-за этой угрозы. И я закончил. Слепая, может быть? Но я могу понять. Мы часто слепы к людям, которых любим больше всего.
Выражение лица Джаспера сейчас — это чистое сосредоточение и решимость. Чистая любовь.
Но я проталкиваюсь мимо этого. Отмахиваюсь. Зажимаю свое сердце.
Иногда любить означает потерять, и я люблю его достаточно, чтобы сделать это. Если ему это нужно, я это сделаю.
— Но что, если он сможет? Что, если он сможет отрезать тебя на коленях и заставить все исчезнуть? Это не выходит за рамки возможности, когда дело касается Роберта Уинтропа. Тогда что ты сделаешь?
Джаспер моргает на меня, замирая в тихом внедорожнике.
Моя рука сжимает его, когда я выкладываю все на стол. Я знаю, что этот вопрос либо сотворит, либо разобьет мое сердце.
— Ты готов пойти на эту авантюру?
Я сжимаю губы, желая, чтобы Джаспер сказал, что, конечно, он пойдёт на эту авантюру. Но также желая, чтобы он сказал «нет». Я хочу, чтобы он сохранил то, ради чего так упорно трудился, а не бросил все из-за какой-то влюбленной девушки.
Секунды тянутся, а Джаспер не говорит абсолютно ничего.
Выражение его лица ошеломлено, а глаза устремлены в какое-то далекое место.
Я могу себе представить, куда. В день давным-давно. Тот, который все еще преследует его каждое решение, тот, от которого, я не знаю, он когда-освободится.
Джаспер чувствует, что его решение в тот день стоило ему всех, кого он любил.
Теперь я беспокоюсь, что ему придется принять решение, которое снова вернет его туда.
Но он ничего не говорит. Он не говорит мне то, что я хочу услышать.
И он не говорит мне то, чего я не хочу слышать.
Он просто замирает. Как в тот день на полосе разбега.
И почему-то это ранит сильнее. Мое сердце словно ободрано в груди, словно оно пытается проползти по моему горлу, чтобы избежать боли пребывания в моем теле.
Мой разум понимает его нерешительность, но мое сердце хотело, чтобы он сказал: «Да! Я готов рискнуть».
Моему сердцу нужно было, чтобы он это сказал.
Я сжимаю его руку еще раз, с трудом сглатывая, чтобы заставить себя прийти в состояние холодного самообладания. Если я смогу танцевать на окровавленных пальцах, я смогу выбраться из этой машины, не развалившись.
— Все в порядке. Я понимаю. Но я думаю, тебе следует вернуться в свое место в городе сегодня вечером. Убедись, что ты готов к своим играм на этой неделе. Не торопись и найди место. Это нужно нам обоим. Я позвоню тебе.
Я позвоню тебе. Я почти смеюсь над тем, как банально это звучит. Что может быть хуже? Это не ты, это я?
Когда он не отвечает, я смотрю на его лицо. Знакомое застывшее выражение украшает его черты.
— Я знаю, что ты сейчас разваливаешься. Я вижу, как ты разваливаешься прямо у меня на глазах, Джас. Но я также знаю, что ты должен быть тем, кто соберет себя обратно. Если это я, я буду постоянно быть той, кто будет чинить тебя, когда ты сломаешься. Вытаскивать тебя с этого уступа. И я не могу нести за это ответственность до конца нашей жизни. Это должно исходить от тебя.
Мой голос надламывается.
— Я едва могу собраться с мыслями в эти дни.