— Ты знаешь почему. Ты знаешь это. Произнеси это вслух.
Мой голос звучит напряженно, когда я наконец говорю то, что сдерживает меня.
— Потому что люди, которых я люблю, либо умирают, либо оставляют меня.
Харви вздыхает, скрипя спиной в большом кожаном кресле у камина в просторной гостиной:
— Ты был зеницей ока этой девушки на протяжении двух десятилетий, и она до сих пор не ушла. Неважно, насколько сильно ты ее обидел.
Тошнота следует за ощущением упадка сил.
— Я никогда не хотел. Клянусь, я не знал... никогда, когда из этого могло что-то выйти. Я имею в виду, мы все знали, когда она была ребенком. Но когда стала взрослой? Как это было так очевидно для всех, но никто из вас, придурков, не смеялся надо мной до сих пор?
— Потому что мне никогда не казалось, что ты чувствуешь то же самое. Мы достаточно делали это, когда она была подростком. Это стало казаться жестоким. В какой-то момент это уже не было смешно. Не уверен, говорил ли тебе кто-нибудь это, Джаспер, но тебя трудно понять. Ты угрюмый и темпераментный. Закрытый. Немного неуверенный в себе.
— Хорошо. Да, я понимаю. Это здорово для моей уверенности в себе. Пожалуйста, продолжай. — Я упираюсь локтями в колени и опускаю голову.
— Ты также чувствителен.
Он не ошибается. Я живу в своей голове и чувствую вещи интенсивно. Я всегда так делал.
— И боишься, — добавляет он, просто чтобы действительно донести до нее, как сильно я все порчу.
— Да. Я боюсь. Я действительно чертовски боюсь.
Я слышу тяжелые шаги Харви, когда он пересекает комнату и плюхается на диван рядом со мной. Когда он кладет руку на середину моей спины, у меня саднит переносица.
— Чего?
— Что, если я сделаю неправильный выбор? Что, если я поставлю все на риск, а он взорвется мне в лицо? Что, если она поймет, что я этого не стою, и бросит меня? Я... меня парализуют все «а что, если». Это не просто «что, если я пропущу шайбу?» Тогда я просто проиграю игру. Жизнь продолжается. Но это? У меня есть талант портить жизни людям, которые любят меня и которых я люблю в ответ. Это моя специальность.
— Это неправда. Ты смотришь на это неправильно. Я люблю тебя, и ты ничего не сделал, кроме как сделал мою жизнь лучше.
Сдавленный звук застревает в моем горле, и рука Харви поднимается, сжимая мое плечо. Я киваю, все еще опустив голову.
— Я не знаю твоих родителей, Джаспер. Но я должен сказать, что не хочу. Кто мог бы тебя бросить? Они не любят тебя так, как ты заслуживаешь. И я знаю, Слоан согласилась бы с этим. Эта девушка никогда не оставляла тебя, ни на мгновение. Неважно, насколько ты был непривлекателен, она все равно любила тебя. Она любила тебя, когда ты не любил ее в ответ и не просил ни о чем. Я думаю, все, что она просит, это чтобы ты любил ее в ответ сейчас. И ты говоришь мне, что уже делаешь, но слишком труслив, чтобы сказать ей. Она ждала достаточно долго, ты так не думаешь?
— А что мне делать? Умолять ее выбрать меня вместо своей семьи? Я знаю, каково это — потерять семью. Даже если они придурки, ты все равно хочешь, чтобы они были рядом в каком-то смысле. Я не хочу быть тем, кто принимает это решение за нее.
— Тебе не нужно принимать за нее ни одного решения — только за себя. Эта девушка выбирала тебя годами. Ей просто надоело ждать, пока ты выберешь ее обратно. Не могу сказать, что я ее виню. Ты медлителен, как патока, чтобы разобраться во всем. А теперь она рассталась с тобой. Кто-нибудь говорил тебе, что Слоан — лучшее, что ты когда-либо получишь?
— Она не рассталась со мной. И да, Уилла сказала мне это сегодня. Вы все очень внимательны. Спасибо за это.
— Вы двое разговариваете?
Я поворачиваюсь и смотрю на него, но в глубине души мое сердце колотится. Она рассталась со мной? Я действительно идиот.
— Я имею в виду, есть только один вопрос, Джаспер. — Он отпивает кофе и оставляет меня в подвешенном состоянии. Старик должен как-то получать удовольствие.
Член.
— В чем вопрос?
Он пожимает плечами, словно это самая очевидная вещь в мире.
— Ты бы рискнул?
— Снова и снова.
Я люблю хоккей, но это даже близко не похоже на то, как я люблю Слоан.
Две недели без хоккея по сравнению с несколькими днями без Слоан доказали мне две вещи: я могу жить без хоккея, но я не могу жить без Слоан.
Он с любовью шлепает меня по затылку. Если это вообще что-то.
— Тогда скажи ей, идиот.
Быстрый стук в дверь привлекает наше внимание. Харви хлопает меня по колену.
— Я открою. Сиди здесь и варись в своей глупости, пока придумываешь план, как все исправить.
Я усмехаюсь. Только Харви мог произнести эмоциональную зажигательную речь, а затем открыто поиздеваться надо мной, чтобы я рассмеялся.