Дверные петли скрипят, и я слышу голос, которого не ожидал.
— Харви.
— Корделия?
Я встаю и иду к входной двери, заворачиваю за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама Слоан поднимает чемодан Louis Vuitton и говорит:
— У тебя есть свободная комната?
Она смотрит на свой чемодан, а затем снова на Харви.
Ее улыбка водянистая.
— Мне бы очень пригодилось безопасное место, чтобы сориентироваться.
— Конечно. Я...
— О, — выдыхает она, увидев меня. — Ты здесь.
Я киваю ей, внезапно пожалев, что на мне нет кепки, чтобы спрятаться за ней.
— Миссис Уинтроп.
Она смотрит на меня дольше, чем ей удобно, и ее глаза наполняются слезами.
— Не позволяй ему отпугнуть тебя, Джаспер. — Она пригвоздила меня своими светло-голубыми глазами, так похожими на глаза ее дочери. — Не позволяй ему контролировать и тебя. Он хозяин. Он вцепится в тебя своими когтями, и ты внезапно просыпаешься в свои пятьдесят с ничем, кроме груды сожалений. Лучшее, что я могу сделать для нее в этот момент, — показывать ей пример. Я не хочу такой жизни для Слоан. Я не хочу его для Слоан. Ей понадобится, чтобы ты был рядом, когда она освободится от них.
— Кто они? — спрашиваю я, и меня охватывает тревога, пока я собираю воедино то, что она говорит. Что она сделала.
Я перевожу взгляд с Харви на Корделию. Глаза Харви прикованы к младшей сестре его покойной жены с такой напряженностью, которую я никогда раньше не видел.
— Стерлинг. Роберт. Такие мужчины, как они, не любят, когда их пренебрегают. Они маневрируют. Они планируют. Этот ужин будет не просто празднованием дня рождения. Это будет переворот, и я не смогу быть там для этого. Не могу смотреть, как они продолжают ее обманывать.
Мое сердце колотится в груди, тяжелое и тяжелое.
— Она не будет.
Ее мама вздыхает и грустно смотрит на меня.
— Может и нет, но это не остановит их от попыток.
Я беру ключи со стола и оставляю их обоих, кивнув.
— Джаспер! — окликает меня Корделия, когда я подхожу к двери со стороны водителя. — «Фронтьер Стейкхаус».
Я почти смеюсь.
Место, где все началось. Я ненавижу этот чертов ресторан, но не могу добраться туда достаточно быстро.
Она никогда не оставляла меня, и я не оставлю ее тоже.
Единственная мысль в моей голове, пока я проделываю часовую дорогу обратно в город, — что Слоан нуждается во мне. Ей нужно, чтобы я просто был рядом с ней.
И я люблю ее.
Глава 37
Слоан
Мама: Мне жаль, что я не могу быть там.
Слоан: Я правда не виню тебя. Это не будет долгим ужином. Я могу сказать тебе это.
Мама: Ты вдохновляешь меня, Слоан.
Слоан: Вдохновляю тебя?
Мама: Меньше заботиться о том, что думают другие. Ставить себя на первое место. Быть сильнее.
Слоан: Я не чувствую себя сильной.
Мама: О, моя дорогая. Но ты сильная. И я никогда не пожалею, что отправила тебе это сообщение, потому что в тот день ты узнала, насколько сильной ты можешь быть.
С того места, где я стою, у меня прекрасный вид на папу и Стерлинга, сидящих рядом друг с другом за столиком у окна. Они держат головы вместе, и на их лицах улыбки, как два маленьких мальчика, шепчущиеся в классе.
Маленькие мальчики.
Именно такими они и являются. После последних нескольких месяцев, проведенных в присутствии настоящих мужчин, я вижу разницу яснее, чем когда-либо. Это не имеет никакого отношения к деньгам, образованию или общественной репутации человека. Это имеет отношение к тому, что внутри.
Душа. Сердце. Действия говорят громче слов.
Эти два придурка могут говорить все, что им вздумается.
Я больше не ведусь на это. Я вижу это насквозь.
Слишком долго я была мягкой, сдержанной маленькой голубкой. А потом они меня сожгли. Опалили меня.
Оказывается, я дракон, и мне надоели парни и их дерьмо.
Мои плечи расправляются, когда я прислоняюсь к внешней стене Cartier через дорогу от The Frontier.
Сегодня у меня небольшое похмелье. Мы с Уинтер нашли общий язык. Оказывается, у нас больше общего, чем я когда-либо могла себе представить. Она веселая и полностью готова пить слишком много дешевого пива и лежать на полу со мной.
Я должна поблагодарить ее за деловой костюм, который я ношу, а также за поездку в город. Я также с нетерпением жду ее как соседа в Честнат-Спрингс, потому что как только я закончу с этим глупым ужином, я сразу же отправлюсь в тот маленький дом.
Где мое место. Где я чувствую себя собой. Я разберусь с остальным по ходу дела — сама.