Я сейчас смотрю на Джаспера, и вижу, как он смотрит на меня, как это часто бывает. Но сегодня он не грустный. Он светится гордостью. Он обжигает мою кожу.
Я снова смотрю на двух мужчин напротив меня.
— Я больше не довольствуюсь меньшим, чем заслуживаю. Стерлинг, отвали навсегда. Папа, придумай, как заслужить отношения со мной. Может быть, однажды мы сможем поговорить.
Стул скрежещет, когда я внезапно встаю.
Я тянусь к руке Джаспера, явно делая это перед ними. Затем я тяну его за собой, желая раз и навсегда выбраться из этого забытого богом ресторана.
Когда я задеваю руку Стерлинга, проходя мимо, он хватает меня за бицепс.
— Где кольцо? Я хочу его вернуть.
Я резко обхватываю рукой, отдергиваясь от него, как раз когда Джаспер подходит ближе, выглядя так, будто он готов убить Стерлинга за то, что он осмелился поднять на меня руку.
— Я потеряла его. — Я снова смеюсь и думаю, что не так со мной. Почему я должна смеяться в самые неподходящие моменты. Прямо сейчас я действительно не в себе.
Но именно Джаспер действительно смеется последним, когда наклоняется к уху моего бывшего и говорит: «Я трахнул это кольцо прямо с ее пальца».
Хотела бы я заказать художнику, чтобы он написал выражение на лице Стерлинга, когда он получит этот удар. Это были бы деньги, вложенные не зря.
Джаспер выводит меня из ресторана. Мы идем по тому же пути, по которому шли много месяцев назад. Только теперь все такое другое.
Так высоко в воздухе.
Так незапланированно.
Так... счастливо.
Глава 38
Джаспер
Роман: Менеджмент и владение — все на одной странице. Я передал все, о чем мы говорили. Мне бы только хотелось бы быть мухой на стене, когда они скажут этому ублюдку уйти.
Джаспер: Спасибо, тренер.
Роман: Я всегда тебя поддержу, Джаспер. А теперь иди за девчонкой.
Я распахиваю эту тяжелую деревянную дверь, втягивая морозный декабрьский воздух. Он пахнет снегом и выхлопными газами. И на вкус он как свобода.
— Никогда больше не води меня в этот чертов ресторан, — говорю я, как раз поворачиваясь, чтобы притянуть Слоан к себе. Ее губы того же оттенка красного, что и ее ногти.
В ней есть настоящая роковая женщина, и я так здесь для этого.
Она смеется, звуча легкомысленно и вытаращив глаза.
— Я не могу поверить, что я только что все это сказала.
Одна рука приземляется на ее щеку.
— Не могу поверить, что ты сказал ему, что стащил кольцо с моего пальца!
Я тоже смеюсь, потому что это дерьмо было удовлетворяющим.
— Ты видела его лицо?
Слоан кивает, закусывая губу, глаза мерцают от отражения фар проезжающих мимо машин.
— Ты пришел за мной, — говорит она, приподнимая подбородок и одаривая меня самой красивой улыбкой на свете.
— Конечно. Я же говорил тебе, что никогда не хочу быть без тебя, и я это имел в виду».
— Я не была уверена...
— Я болел несколько дней. Я пришел к нам домой, но не знал, что сказать. Я пытался придумать вескую причину, почему я замер в машине той ночью. Причину, по которой я не использовал слова, которые действительно хотел, хотя чувствовал их прямо на кончике языка. Но нет оправданий. — Я приглаживаю ей волосы. — Я так долго прятался, подглядывая за тобой из-под полей шляпы, что мне стало удобно там. Мне жаль, что я опоздал во многих отношениях. Не только на ужин, но и на то, чтобы разобраться в себе. Я был... — На мгновение я отвожу взгляд и сглатываю. — Я был напуган. Боялся так сильно нуждаться в тебе. Действительно чертовски боялся потерять тебя.
Ее глаза закрываются от тяжелого вздоха, и я обхватываю ее голову, желая, чтобы она снова посмотрела на меня.
— Я знаю...
— Нет, Санни. Мне не следует бояться. Ты наименее пугающее существо в моей жизни. Ты не просто татуировка на моей коже. Ты выжжена на моем сердце. Вплетена в волокна моего существа. Самый постоянный и успокаивающий человек в моей жизни. Когда я закрываю глаза, я вижу тебя. Когда ты далеко от меня, я мечтаю о тебе. Когда мне нужен кто-то, на кого можно опереться, ты всегда рядом для меня. Боже. Ты любила меня, когда я даже не мог любить себя.
Мои руки сжимают ее щеки, и слезы текут по ним. Но она улыбается мне так, словно я повесил луну.
— Ты так долго на меня так смотрела. И я не знаю, когда я начал оглядываться, знаю только, что я это сделал. Заставлять себя отводить взгляд в течение стольких лет было особым видом пытки. Я достаточно долго себя мучил. Я больше не буду прятаться, больше не буду упускать это. Нас.