Это... Ну, это волшебно.
Почти так же волшебно, как и эта новая традиция. Первая из многих рождественских традиций, которые я планирую создать с Джаспером.
Рождественские блестки.
— Я думал, кататься на коньках должно быть легко? Вы, придурки, все делаете так, чтобы это выглядело так легко! — жалуется Ретт, топая по льду, как Бэмби, с длинными ногами и неловкими движениями.
— Плохое слово, дядя Ретт! — кричит Люк, его шестилетний племянник, нарезая круги вокруг своего дяди.
Саммер смеется, прежде чем встать с бревна, на котором она сидела с Уиллой.
— Я могу тебе помочь, детка! — кричит она, легко подъезжая к Ретту.
Он закатывает глаза.
— Серьезно? Ты тоже хороша в этом?
Саммер просто пожимает плечами, дерзко подмигивая ему.
— Я хороша во всем.
Я смеюсь, прислонившись к сетке Джаспера, впитывая все. Впитывая все.
— Это просто доказательство того, что ты преуспеваешь! — Голос Джаспера притягивает мою голову к тропинке, ведущей вниз ко льду. Кейд смеется, каждый из них тянет пластиковые санки, нагруженные закусками и термосами, наполненными горячими напитками. Харви и моя мама приходят за ними, неся одеяла и даже пару раскладных стульев.
— Ты тоже преуспеваешь, Джервейс! — кричит Ретт, когда Саммер берет его за руки, откатываясь назад, пытаясь научить его кататься на коньках.
Джаспер пожимает плечами, почти мгновенно находя мой взгляд.
— Да, разница в том, что я это знаю.
Я качаю головой, потому что мне не кажется, что он переигрывает. Мне кажется, что все в порядке.
Мы играем в самую нелепую хоккейную игру в мире.
Саммер, моя мама, Люк и я против всех остальных.
Люди меняют и уходят поневоле. Кейд постоянно уходит из игры, чтобы проверить Уиллу и налить ей горячего шоколада. Моя мама и Харви спорят, нужно ли ей надевать шлем.
Она говорит нет; он говорит да. Ретт несколько раз падает на задницу.
Все смеются над ним. Джаспер останавливает каждый бросок по сетке и смеется над каждым, кто пытается против него.
Кроме Люка. Люк — единственный, кто забивает голы, и Джаспер устраивает самое большое, самое глупое шоу, пытаясь остановить его каждый раз. Наблюдать за ним с Люком — это мило. Это заставляет мои яичники болеть.
Я не уверена, что когда-либо видела, чтобы он так улыбался.
Я не уверена, что когда-либо я была к нему более привязана, чем сейчас.
Я не уверена, что когда-либо любила его больше, чем сейчас, потому что, как бы это ни казалось невозможным, с каждым днем, проведенным вместе, я все больше люблю его.
— Иду за тобой, Жерве, — кричу я, когда Саммер передает мне шайбу.
— Давай, милая. Покажи мне, на что ты способна.
Но вместо того, чтобы попытаться забить гол, я останавливаюсь перед ним, распыляя лед на его подушечки. Мы ухмыляемся друг другу, как сумасшедшие, когда я снимаю с его головы красиво расписанный шлем, зацепляя пальцами металлические прутья, которые болтаются у меня на боку.
— Сначала мне нужен поцелуй, — говорю я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Потому что я знаю, что он никогда мне не откажет. Я поняла, что когда дело касается Джаспера Жерве, он сделает абсолютно все, чтобы я была счастлива.
Включая поцелуй меня посреди семейного хоккейного матча, просто потому что я попросила.
Поэтому я не удивлена, когда его рука в перчатке приблизилась к моему лицу, а его губы без секунды колебания коснулись моих. Я не удивлена, когда слышу, как все улюлюкивают и кричат, когда мы целуемся на этом маленьком куске льда посреди ранчо. Я не удивлена, когда он делает еще шаг и просовывает свой язык мне в рот.
Но я все еще соперница. И я ненавижу проигрывать. Поэтому я протягиваю клюшку и толкаю шайбу мимо ног Джаспера, пока он стоит там, целуя меня до бесчувствия, как я его просила.
Я слышу, как Люк ликует.
— Аааааа! Это было так мерзко. Но тетя Слоун забивает! Мы побеждаем!
Джаспер усмехается мне в губы, слегка покачивая головой.
— Хороший гол, Санни.
— Спасибо, Джас. — Я делаю небольшой реверанс. — Кто знал, что ты так легко отвлекаешься?
Наши взгляды встречаются, его зрачки прыгают между моими.
— Ты отвлекаешь меня уже много лет. Это не новость.
Но затем его голос становится тише, и предвкушение гудит в моем сердце, когда он бормочет: «Но теперь ты привлекла мое внимание».
Я хмурюсь, и я стараюсь не краснеть, улыбаясь ему. Он становится еще выше на своих коньках, возвышаясь надо мной.