— Дай-ка?
Его смех — глубокий, веселый рокот. Он тянет меня к нему и растягивает мои щеки в улыбке; это успокаивает меня, не могу объяснить.
Он кивает, и это так уверенно. Решительно. Есть что-то успокаивающее в том, что я знаю, что он всегда будет моей спиной, что он может взять ситуацию, которая вышла из-под контроля, и заставить ее чувствовать себя под контролем каким-то образом.
— Да. Например… пойти напролом. Дать ей дерьмо.
Я киваю головой.
— Это хоккейная поговорка?
— Если подумать, то, наверное. Да.
— Ладно. Дадим ей дерьмо, — соглашаюсь я с легким смехом.
Но на его лице мелькает серьезное выражение.
— Ты уверена, в этом, Санни?
Санни. На этот раз я не могу удержаться от того, чтобы не вздрогнуть. Думаю, он это замечает, потому что на его точеном лице промелькнуло замешательство. И все, что я могу заставить себя сделать, это кивнуть. Решительно.
Его телефон звонит, отвлекая нас обоих. А затем он тянется к моей руке, переплетает свои пальцы с моими и осторожно поворачивает засов на двери.
Прежде чем выйти в коридор, я слышу болезненный крик.
— Ах! Мой ребенок!
Когда мы через несколько секунд заглядываем в коридор, все повернуты к нам спиной. Уилла стоит на четвереньках в фойе, драматично схватившись за живот, а Кейд стоит рядом, скрестив руки, грубо спрашивая, все ли с ней в порядке, стараясь не закатывать глаза.
Я на мгновение растерялась. Потому что, насколько я знаю Кейда, он настолько защитный, насколько это возможно, и вид матери его ребенка на полу от боли свел бы его с ума.
Уилла поднимает подбородок в нашу сторону и подмигивает, прежде чем разразиться новым хором громких воплей.
— Пожалуйста! Мне нужен врач!
Мне приходится прижать ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться над тем, насколько нелеп этот план. Все, что делает Джаспер, это качает головой, успокаивающе сжимает мою руку в своей и устремляется к задней двери.
Я бегу босиком по ковровому покрытию коридора, делая самые большие шаги, на которые я способна, отчаянно пытаясь сдержать смех, клокочущий в моей груди.
Это освобождает. Это облегчение. И прежде чем мы достигаем двери, мои пальцы ослабевают на блестящих каблуках в моей руке.
Я бросаю их, как Золушка, и выхожу в унылый ноябрьский полдень, крепко прижав ладонь к ладони Джаспера.
— Сколько еще? — фыркнула я, задыхаясь после пробежек нескольких кварталов в большом, тяжелом платье, увенчанном изрядной дозой адреналина, циркулирующего по моим венам.
Джаспер замедляется, слегка гримасничая.
— Извини. Я припарковался на стадионе. Не планировал быть вашим средством побега.
Его пальцы пульсируют на моих, когда он притягивает меня к себе. А затем его тон меняется.
— Хотя, может, мне стоило это сделать.
Его глаза опускаются, словно он смущен тем, что только что сказал, и он резко останавливается.
— Иисусе, Слоан. Твои ноги. Я даже не думал о том, чтобы вытащить тебя за дверь.
Прикованный к земле взгляд, он жестом отводит меня назад, и я понимаю, что он смотрит на мои ноги. Мои босые ноги на холодном зимнем тротуаре.
— Почему ты ничего не сказала? Ты имеешь что-то против своих ног? Мне кажется, что я единственный, кто о них заботится.
— Не беспокойся о моих ногах. Это эта чертова прическа убивает меня.
Я прощупываю место, где чувствую крошечные волоски, тянущиеся к моей коже головы.
Его губы опускаются в угрюмом гримасе, а затем он приседает.
— Запрыгивай.
— Хочешь покатать меня на спине?
Он бросает на меня игривый взгляд через плечо, который переносит меня в долгое жаркое лето, проведенное в плавании по реке, плескании и разглядывании Джаспера Жерве, который казался мне настоящим мужчиной даже в семнадцать лет.
Хотела бы я вернуться и предупредить эту Слоан о том, как он будет выглядеть, когда вырастет.
Иными словами, сокрушительно.
— Это будет не в первый раз. Пошли. Я не хочу, чтобы Вальдшнеп догнал нас и устроил истерику.
Я не могу сдержать вырывающийся из меня смех. Или то, что мои пальцы уже вцепились в мою юбку, когда я взбираюсь на Джаспера, как на дерево. Как только я подхожу достаточно близко, он легко поднимает меня, и я понимаю, что я для него ничего не вешу.
Маленькая балерина, которую тащит огромный хоккеист.
В ее гребаном свадебном платье.
Меня охватывает смех, и я обнимаю шею Джаспера, прижимаясь к теплу его тела. Я чувствую вибрации его смеха на своей груди, а мои соски хрипят о внутреннюю часть моего лифа.