Он отбивает шайбу вперед и назад, отбивая ее влево и вправо.
Он делает ложный бросок.
Их вратарь попадает на это и падает, чтобы сделать сейв.
Дэймон берет верхний угол, твердая резина ударяется о заднюю часть сетки со свистом, который слышен во всем здании.
Звучит зуммер, и арена взрывается.
Музыка. Свет. Крики. Конфетти. Каждый человек взрывается.
Но я сижу неподвижно, наблюдая, как Джаспер прыгает от радости, клюшка и перчатки летят, шлем брошен, он мчится к своим товарищам по команде с самой большой, самой душераздирающей улыбкой на лице, когда они набрасываются на него за голевую передачу и на Дэймона за победный гол.
Я хочу запомнить этот момент, это чувство так же ясно, как я помню первый день, когда я его увидела. Болезненно красивый с грустными глазами.
Сегодня, когда он поворачивается и ищет меня на трибунах, он другой.
Он болезненно красивый со счастливыми глазами.
Такой счастливый, что я хочу увидеть их вблизи. Цвета. То, как они закручиваются вместе. Тонкие линии рядом с ними. Я хочу ощущать его щетину на своих щеках и его сердцебиение на своем лбу, когда я роняю лицо ему на грудь.
Я пробегаю сквозь толпу, спускаюсь по лестнице к воротам в конце катка, и он там.
Ждет меня.
Как всегда.
Я позволила ему вытащить меня на лед, прямо в его объятия.
— Ты, черт возьми, сделал это, детка! — кричу я ему совершенно безразлично. Мои руки в его потных волосах, мои ноги вокруг его талии, мои глаза на его.
Точно там, где они всегда были.
— Мы, черт возьми, сделали это. — Его руки сжимают мою задницу, и он шепчет мне на ухо: «Мои годы тренировок и твой Создатель Кубка Стэнли. Идеальное сочетание».
Я смеюсь как сумасшедшая и целую его в шею. Повсюду камеры и СМИ. Товарищи по команде и семья. Это беспорядок. Но все, что я вижу — это он. Этот момент. Хороший человек, которого жизнь так несправедливо обошлась, наконец-то одержав победу. Победу.
— Я люблю тебя, Джаспер Жерве. — Я качаю головой, слезы текут по моему лицу, когда я восхищаюсь мужчиной передо мной. — Я так чертовски сильно тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, Слоан Уинтроп, — говорит он, оглядываясь через мое плечо, обратно на вход. — Но знаешь, что мне не нравится?
Мое сердце колотится, а за бровями расцветает смятение.
Как кому-то может не нравиться что-то в этом моменте?
Этот момент — все.
Я едва замечаю, когда он тянется за мной.
Я едва замечаю присутствие Бо или большую ухмылку на его лице.
Я едва замечаю, потому что во всей своей вратарской экипировке, посреди празднования победы в Кубке Стэнли, мой детский возлюбленный опускается на одно колено прямо передо мной.
С маленькой бархатной коробочкой в руке.
— Знаешь, что мне не нравится?
Его глаза, глядящие на меня, такие ясные, такие яркие, такие непростительно радостные. Я все еще в замешательстве, все еще с трудом понимаю, что происходит прямо сейчас, даже хотя это так чертовски очевидно.
— Что? — шепчу я, и я не думаю, что он мог меня услышать, но он должен.
Потому что он отвечает:
— Твоя фамилия, Санни. Мне правда не нравится твоя фамилия.
И с этими словами он открывает маленькую коробочку, чтобы показать мне кольцо. Кольцо, которое мне нравится. Кольцо, о котором я ему рассказала, попивая дрянное пиво на пассажирском сиденье его внедорожника, надев обручальное кольцо от другого мужчины.
Это фиолетовый сапфир овальной огранки, горизонтально вставленный в желтое золото. Окруженный со всех сторон. Он причудливый. Он уникальный. Он единственный в своем роде.
Это то самое кольцо, которое я ему описывала много месяцев назад.
— Слоан Джервэйс звучит правильно, не думаешь? — Его голова дергается, влажные волосы падают на лоб. Он выглядит таким мальчишеским, застенчивым и нервным. Теперь я оглядываюсь, понимая, что этот момент — это гораздо больше, чем просто мы. Это кульминация его жизненного дела.
— Джаспер! Ты должен праздновать прямо сейчас! — выпалила я.
— Санни, я буду. — Он смеется, качая головой, словно я его забавляю. — Но я хочу отпраздновать со своей невестой. Пожалуйста, Слоан, позволь мне жениться на тебе. Позволь мне сделать тебя счастливой. Я не хочу опоздать и с этим.
— Джас. — Я смеюсь, протягивая руку и просовывая палец в кольцо, слыша позади нас рев приветствий.
— Ты не опоздал! Я вообще этого не ожидала.
Камень сверкает под ярким светом, когда я сгибаю и шевелю пальцем.
— Да? — спрашивает он, голос такой теплый и глубокий.
Я оглядываюсь на него, немного грустно отводить взгляд от кольца теперь, и киваю.