Он смеется и подхватывает меня на руки, когда снова выпрямляется, заставляя меня визжать.
— Но, черт возьми, пора, а? Ты заслужила, чтобы я пришел пораньше для чего-то после всех этих лет.
Мои пальцы скользят по его румяным щекам.
— Я люблю тебя, Джас.
— Санни, скажи мне, что это да.
— Это всегда было да, Джаспер.
Он кричит и кружит меня, прежде чем поцеловать меня до дури. И вот так, мальчик с длинными конечностями, карамельными волосами и самыми грустными глазами, которые я когда-либо видела, стал моим.
Навсегда.
Эпилог
Джаспер
Джаспер: Встретимся на подъездной дорожке.
Слоан: Да, сэр.
Джаспер: Оставь это предложение на потом, когда я тебя раздену и заставлю ползать.
Слоан: ДА, СЭР.
— Ты нервничаешь? — Харви задумчиво смотрит на меня, пока я жду, когда Слоан выйдет из дома.
Светит солнце, и тает снег.
Это один из тех идеальных дней Чинука в Честнат-Спрингс, достаточно теплый, чтобы вам захотелось надеть футболку, потому что жара так чертовски хороша после долгой зимы.
Это наш день свадьбы, но мы не будем придерживаться традиций. Мы провели прошлую ночь вместе на крыше, разговаривая. Церемония будет в поле, а прием — в доме.
Прежде чем мы поженимся, я хочу кое-что ей показать. Так что, думаю, я тоже увижу ее в свадебном платье.
— Нет. А ты?
Он усмехается.
— С чего бы мне нервничать?
— Не знаю. Ты стареешь. Может быть, ты беспокоишься, что споткнешься и упадешь, пока будешь вести Слоан к проходу.
Никого не удивило, что Роберт отказался идти, поэтому Харви подошел к Слоан. Так уверенно и постоянно поддерживал ее.
Он действительно один из лучших.
— Я исключительный физический экземпляр, сынок. Пока не споткнешься для этого старика.
Теперь моя очередь смеяться.
— Пожалуйста, рассказывай мне меньше о своих физических возможностях.
— Это наследственное. Я имею в виду, посмотри на себя. — Он указывает на мой свадебный наряд — коричневый вельветовый блейзер, галстук-боло, волосы слегка уложены, и сапоги вместо туфель.
— Харви, я не уверен, что ты понимаешь слово наследственное.
— Всю свою жизнь я выращивал скот. Я знаю его значение. Я знаю, что есть природа. И что есть воспитание.
Я сжимаю губы и смотрю на гравийную дорожку внизу, прежде чем снова взглянуть на него, а он продолжает.
— Мне все равно, была ли у меня роль в том, что я создал тебя. Я знаю в глубине души, что я создал тебя таким, какой ты есть сейчас. И я чертовски горжусь тобой, Джаспер. Не уверен, что достаточно говорил тебе об этом за эти годы.
— Спасибо, Харв. — Мой голос улавливает его имя.
— Я не закончил, — объявляет он, перенося вес между ногами, как будто ему тоже немного неловко от этого разговора. —Я... Ну, я знаю, что ты боролся. Я знаю, что ты боролся с тем, что у тебя в сердце. С чувством, что ты принадлежишь. И я просто чертовски счастлив, что ты нашел место, чтобы принадлежать Слоан. Но я также хочу, чтобы ты знал, что ты принадлежишь здесь. На ранчо с нами.
Я шмыгаю носом и вытираю нос.
— Какого черта, Харви. Ты пытаешься заставить меня плакать? Это часть твоего воспитания?
Он смеется, но грубо кашляет, прочищая эмоции в горле.
— Да. Думаю, так и есть. Но я хотел дать тебе это.
Он вытаскивает белый конверт из кармана пиджака и передает его мне. Когда я беру его, он машет рукой в мою сторону, а затем вытирает нос.
— Открой.
У меня перехватывает горло, когда я открываю бумагу и вытаскиваю единственный лист бумаги. Я читаю его, но слова...
— Это акт, — говорит он.
— Я это вижу.
— В твою собственную четверть. На восточной стороне. Красивые рассветы. Я знаю, что вы двое любите сидеть на крыше и разговаривать, пока солнце не взойдет. Думал, что вы там в конце концов построите. Держитесь рядом. Я не знаю. Дайте своим хвостатым малышам много места, чтобы разгуляться. — Он вытирает глаза, явно пытаясь скрыть свои эмоции самой избитой шуткой, которая у него есть. — Все мои дети получили четвертак. И я чувствую себя настоящим придурком, что не дал тебе его до сих пор.
— Харви, это слишком.
Он снова машет рукой, прежде чем подпереть их бёдра и вглядываться в горизонт.
— Нет. У меня больше земли, чем я знаю, что с ней делать. Плюс, ты мой мальчик, Джаспер. — Он протягивает руку и хватает меня за плечо. — Я хочу, чтобы ты был здесь всегда.
Я смотрю на листок бумаги, чувствуя себя маленьким сломанным мальчиком, который появился на этом ранчо в тот день много лет назад.