— Это безумие. — Я опускаю голову ему на затылок, кончики его волос касаются моего лба.
— Нет. — Он поднимает меня выше на спину, когда мы вбегаем на парковку хоккейной арены, и я борюсь с тесным платьем, чтобы обхватить ногами его широкую спину.
— Взять Вудкок в качестве официального имени — это безумие.
— Джаспер. — Я шлепаю его по плечу. — Будь милым.
— Нет, спасибо. Я больше не буду милым с этим парнем, — ворчит он, все еще злой за ужин в тот вечер. Не то чтобы я мог его винить.
— Я собиралась писать через дефис?
— Уинтроп-Вудкок ничем не лучше, детка.
Я фыркаю и собираюсь приставать к нему в ответ, когда слышу это. разрывающий звук.
О, боже.
Джаспер на мгновение замирает.
— Это было…
Мое тело сотрясает тихий смех.
— Мое платье? Ага.
— Ты…
— Моя задница все еще кажется прикрытой. Пока нет ветра.
Я протягиваю одну руку назад, чтобы провести ею по заднице — на всякий случай.
— Все еще болят только мои волосы, — признаюсь я.
Он просто ворчит, ускоряя шаг и оглядываясь по сторонам, будто его раздражает мысль о том, что кто-то видит то, что даже не видно. Раздражает, что мои волосы слишком тугие.
Не знаю, когда Джаспер стал таким… чрезмерно опекающим?
— Вот она.
Вспыхивают фары серебристого внедорожника Volvo, и я с облегчением вздыхаю.
Конечно, эти туфли были пыткой, но бег босиком по холодному бетону — это второе место по дискомфорту.
Он сажает меня на пассажирское место, но его руки не покидают моего тела. Его ладонь распластывается на моем бедре, когда он открывает дверь и поднимает меня на сиденье. Он даже тянется к ремню безопасности, чтобы пристегнуть меня, прежде чем останавливается.
Морские глаза на мгновение останавливаются на моих, а затем опускаются на мои губы. Он качает головой, его высокая фигура пятится из машины от меня.
Он собирается захлопнуть дверь, но останавливается, пугая меня, когда он рывком открывает ее, подходит близко и выдавливает:
— Знаешь что? — Он тянется к моим волосам и нежные руки опускаются в мои локоны. — Эта чертова штука должна уйти.
Я не знаю, как ему это удается, но одним точным рывком он вытаскивает из моих волос главную инкрустированную кристаллами иглу и бросает ее на землю. Жестяной лязг от ее приземления об асфальт звучит громко в обычном тихом моменте.
В этом есть что-то символическое.
Я чувствую облегчение мгновенно. Место, которое болело, больше не болит.
Мои волосы свободно падают на мои щеки, и он наблюдает, как они колышутся. На мгновение его глаза согревают и шокируют меня, когда они снова приземляются на мои губы.
— Так лучше? — грохочет он.
Мое сердцебиение сильно отдается в ушах, и я молча киваю в ответ.
Не уверена, что сказать. Пытаюсь понять эту версию моего друга. Защитная и собственническая, преданная подкрепляющая каждое его движение.
Он безмолвно повторяет мой кивок, затем отступает и хлопает дверью.
Через несколько мгновений он устраивается на водительском сиденье, и мы молча выезжаем из заведения. То, что казалось облегчением и свободой, медленно превращается в шок и устойчивое состояние тошноты.
Напряженный момент, что, черт возьми, было с волосами?
Сильная доза того, что я натворила?
Я прокручиваю в голове разговоры, которые мне нужно будет провести.
Контракты, которые нам нужно будет оплатить за свадьбу, которая так и не состоялась.
Переезд, который мне придется совершить из пентхауса Стерлинга.
Ужас тяжелым камнем опускается мне в живот.
— К черту мою жизнь, — бормочу я, наблюдая, как городские улицы вливаются в автостраду, ведущую в Честнат-Спрингс.
— У нас все еще хорошо? — Я чувствую нервные взгляды Джаспера. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он сейчас напряжен.
Тревожится. Он всегда хорошо беспокоился, так что его тревога, вероятно, вызывает что-то яростное.
— Да. Хотя я мог бы выпить.
Он кивает, и через несколько минут мы подъезжаем к винному магазину.
— Я возьму... — начинает он, но я выскакиваю из машины и иду к магазину, как жаждущая, ошеломленная, босая невеста-зомби.
Он широкими шагами бросается вперед, чтобы открыть для меня дверь.
Переступая порог, я не смотрю ему в глаза, но я чувствую, что он смотрит на меня так, словно думает, что я могу сорваться. Я думаю, что я уже это сделала.
Внутри пахнет перегаром и Pine-Sol. Джаспер поворачивается, чтобы осмотреть небольшой магазин. Это скорее широкий коридор, немного тесноватый. Как тот парень за прилавком, выпирающий из рубашки.