Он бросает на меня забавный взгляд, который говорит: «Ты полна дерьма» прежде чем я добавляю:
— О, да? И что ты делаешь, Джаспер?
Его кадык торчит чуть выше выреза его мягкой коричневой шерсти, когда он сглатывает.
— Помогаю своей семье.
Полагаю, у нас обоих есть история, которой мы придерживаемся.
— Ты попробуешь сказать мне, что не отступаешь и не изолируешься, когда случается что-то плохое? Ты как будто забываешь, что я знаю тебя почти два десятилетия.
Мускул на челюсти Джаспера напрягается, когда он легко качает головой. Он тянется вперед и переключает передачу.
— Невозможно забыть, как долго я тебя знаю, Санни, — все, что он говорит, когда мы выезжаем через ворота.
И я трачу абсурдное количество времени, обдумывая это предложение в голове, гадая, что, черт возьми, он имеет в виду.
Невозможно забыть.
— Ты думаешь обо мне? — выпаливаю я, наблюдая, как он все еще в ту минуту, когда эти слова слетают с моих губ. — Когда мы неделями или месяцами не разговариваем и не видим друг друга… ты думаешь обо мне?
— Почему? — Его голос холодный и ровный, ничего не выдающий.
Я нервно кручу кольцо и вздыхаю.
— Я не знаю. Здесь. С тобой. — Я жестикулирую между нами. — Я все время забываю обо всем остальном в своей жизни. Обо всех остальных. Но когда мы разлучены, я постоянно возвращаюсь к т — знаешь что? Неважно. Просто игнорируй меня.
Тишина, которая тянется между нами, плотная, живая и искрится жаром и реальностью моего почти-признания.
Жар, который наполняет все мое тело, когда он наконец отвечает:
— Каждый чертов день, Санни.
— Хочешь поиграть в «Я шпион»?» — спрашиваю я после того, что должно быть по крайней мере часом молчания.
Я вижу, как Джаспер уходит в себя. Его плечи сгибаются, костяшки пальцев белеют. Клянусь, я вижу, что он в мозгу.
И там крутится мужчина.
Мне хочется забраться к нему на колени и встряхнуть его, чтобы вернуть его с того края, на который он наступает.
Единственный способ, который я знаю, как это сделать, — это развлечь и заинтересовать его. Заставить его смеяться. У него самый лучший смех, глубокий и мягкий, немного хриплый, словно он пытается его подавить и спрятать.
Когда Джаспер смеется, он выглядит застенчивым. Его глаза опускаются, а его прямые зубы сверкают. Думаю, после того, как я так долго за ним пристально наблюдала, я записала в каталог каждую его реакцию. Маленькие тики.
Это жалко, если я слишком много об этом думаю.
— Я шпион? — Он приподнимает бровь и смотрит в мою сторону.
Я потянулась вперед и выключила альбом Nirvana, который был саундтреком к первому этапу нашей поездки.
— Да. Это игра, где...
Он усмехнулся.
— Слоан, я знаю, что такое I Spy.
— Ну, тогда продолжай в том же духе. Не веди себя так растерянно. Ты слишком стар, чтобы притворяться дурачком. Это не мило.
Развлечение касается каждой черты, и я выдыхаю облегчения. Вот он.
— Ладно. Я пойду первой. Я замечаю своим маленьким глазом что-то, что является... коричневым.
Он быстро опускает взгляд на себя.
— Мое пальто.
— Нет.
— Деревья снаружи.
— Нет.
— … правда? Коричневый?
Я пожимаю плечами.
— Да. Коричневый. Что не так с коричневым?
Он закатывает глаза и оглядывается, словно изо всех сил пытаясь разобраться.
— Трава?
Я усмехаюсь.
— Трава не коричневая. Она скорее желтая.
Одна из его рук взмывает вверх от разочарования. Его запал сейчас короткий. Ему нужно посмеяться.
— Я не знаю, Слоан. В этом грузовике или снаружи не так уж много коричневого. Что это?
— Это был бык в поле, которое мы уже проехали.
Это были более темные пряди в его волосах. Вот как это всплыло у меня в голове.
Я лгала ему.
Но он лает и смеется, и ложь немедленно стоит обмана.
— Ты не можешь выбирать то, что мы уже проехали!
Я ухмыляюсь, снимая свои Vans и скрещивая ноги на сиденье.
— Продолжай или не отступай, Жерве. Это не детский я шпион. Это версия для больших детей.
Слегка покачав головой, он смотрит на меня.
— Ладно. Отлично.
Его подбородок опускается, а затем его глаза снова смотрят на дорогу. Они не двигаются. Они остаются прикованными к асфальту, который простирается перед нами.
— Я замечаю своим маленьким глазом что-то, что синее.
Мои губы сжимаются.