Это еще одна его сторона, которую мало кто видит. И я думаю, мне это тоже в нем нравится. Он не отдает свое внимание поневоле. Он не напевает рассеянно то, что вы говорите, прокручивая ленту на своем телефоне. Если у вас есть внимание Джаспера Жерве, у вас есть все, и это потому, что он хочет, чтобы оно было у вас.
Он не просто слушает меня. Он слышит меня. Он видит меня.
И в этом есть что-то драгоценное, в том, как он может посмотреть на кого-то и заставить его почувствовать себя единственным человеком в комнате. Он не показушный, он не душа компании, но он знает, как заставить человека почувствовать себя особенным, почувствовать себя любимым и заботливым.
Я никогда не встречала более настоящей души.
То, какой он? Это говорит со мной. Так было всегда. Он как теплое одеяло, в которое я хочу завернуться. А когда его глаза яркие, а улыбка мягкая, как сейчас?
Забудьте об этом. Он захватывает дух.
— Готова играть?
— Давай. — Мои глаза расширяются. Боже. Что со мной не так? — Бильярд. Давай в бассейн. — Я поднимаю руку. — Играем в бильярд. Не в бассейн. Ха.
Я быстро тянусь за пивом и делаю глубокий глоток, пока Джаспер посмеивается надо мной.
Красивый, чертовски убивающий клетки мозга придурок.
— Мне нужно тебя прервать?
— Заткнись, Жерве. Давай поиграем.
В его глазах горит огонь, и он смотрит на меня.
— Ладно, Слоан. Давай поиграем.
Глава 15
Слоан
Джаспер: Почему ты так долго там?
Слоан: Пьяно подбадриваю себя.
Джаспер: Что это?
Слоан: Это когда я плеснула себе в лицо водой в зеркало. Потом сказала себе взять себя в руки и быть спокойной.
Джаспер: Ты разговариваешь сама с собой в женском туалете, чтобы быть... спокойной?
Слоан: Вот именно.
Джаспер: Санни. Будь менее сдержанной. Иди и спаси меня. Официантка все время пытается поговорить со мной.
Слоан: Так поговори с ней.
Джаспер: Мне не нравится разговаривать с людьми.
Слоан: Ты разговариваешь со мной.
Джаспер: Ты не человек.
Слоан: Ржу не могу. Кто я тогда?
Джаспер: Мой человек.
— Прекрати. Я уже мертва.
Он рычит, обходит стол и наклоняется над ним. Разве бильярд должен быть сексуальным? Потому что Джаспер делает его сексуальным.
Его крепкое тело опирается на зеленую фетровую крышку. Его вены руки слегка обхватывают кий. То, как он сужает глаза, будто это финал Кубка Стэнли или что-то в этом роде.
То, как эта мальчишеская улыбка освещает его лицо, когда я жалуюсь на то, что он надрал мне задницу. Я ненавижу проигрывать... и все же, чтобы увидеть его улыбку такой, я бы проиграла снова и снова. Я бы сидела на холодной крыше. Я бы танцевала под дождем. Я бы отправилась в путешествие и пила дерьмовое пиво и ела жирную пищу.
Для Джаспера я бы сделала все, что угодно. Только бы не сказала ему это.
Потому что, когда он отвергнет меня, я сломаюсь. Миллион маленьких частиц меня развеются по ветру.
Неважно, что моя любовь к нему жалка и трагически безответна.
Она просто есть. Небо голубое. Трава зеленая. И я полюбила Джаспера Жерве с первого дня, как увидела его.
С несколькими лишними пинтами дешевого пива легко признаться себе, что мои ментальные стены полностью испарились.
Я двадцативосьмилетняя женщина с поглощающей душу, односторонней детской влюбленностью. Это смешно, если я думаю об этом.
Из меня вырывается пьяный девчачий смех, и я не смеюсь вместе с собой — я определенно смеюсь над собой.
— Видишь? Ты только что пошутила о том, что ты мертва. Ты смеешься над самой отвратительной ерундой.
Джаспер ухмыляется мне из-под кепки, опираясь на вертикальный кий.
Я качаю головой с улыбкой и делаю еще один глоток. Я действительно смеюсь над неподобающими вещами. Если бы он только знал.
— Я действительно ужасна в этом. Я себя за это немного ненавижу, — отвечаю я, но хихикаю, когда говорю это.
Он вытягивает подбородок, прежде чем двинуться в мою сторону с противоположной стороны стола.
— Вот. Давай я покажу тебе. Ты держишь его слишком крепко.
Джаспер ставит свой кий на стену и подходит ко мне сзади, его свежий, мятный запах — яркое напоминание о том, как я слушала, как он принимает душ в том же гостиничном номере, что и я. Запах его мыла вырвался наружу вместе с паром, который вырвался, когда он вылез с полотенцем, обернутым вокруг талии, и темными татуировками, прослеживающими каждую твердую линию мышц. Я не успела их всех хорошенько рассмотреть, потому что не хотела глазеть.