— Богатство, исходящее от девушки, которую только что прижали к мужчине, который не является ее мужем. Держу пари, что твой настоящий муж был бы рад узнать, что ты здесь, распутничаешь с игроком НХЛ.
Один громкий смех вырывается из моего горла, и все смотрят на меня, ошеломленные.
— Распутничаешь?
Это смешно. Стерлинг определенно использовал бы термин «распутничаешь». Я снова смеюсь, и девушки смотрят на меня, как будто я больна на голову.
И они не ошибаются.
Мысль о том, что Стерлинг знает, что я в дороге с Джаспером, что мы делим номер в отеле, играем в бильярд и веселимся, внезапно становится глубоко удовлетворяющей.
И смешной.
Я отчетливо представляю, как пульсирует вена на его лбу, и его мясистые пальцы скручиваются, когда он топает ногой и требует, чтобы я вернулась домой. Внезапно Стерлинг — вудкок становится не более чем плохо воспитанным, краснолицым ребенком в моей голове, и этот образ просто сводит меня с ума.
Смех медленно пузырится, и прежде чем я это осознаю, я смеясь так сильно, что слезы наворачиваются на глаза. Джаспер качает головой, но на его лице явно читается веселье. Он подходит и закидывает мне на плечи длинную руку.
— Пора идти, Уинтроп. — Он поворачивается, чтобы увести нас, девушки явно сбиты с толку, когда все выходят.
— Нет! Мне нужно закончить Buddyz Best, чтобы я могла завершить свое обучение как знаток. А тебе нужно расписаться на грудях этой девушки, чтобы она могла продолжать притворяться, что хочет твоего автографа, когда она просто хочет, чтобы ты погладил ее дыни.
Звук насмешки и вид девушек, поворачивающихся, чтобы уйти, на мгновение привлекают мое внимание.
— Я очень надеюсь, что она выследит Стерлинга и расскажет ему об этом.
Смех Джаспера раздается в мою сторону, когда он ведет меня к нашим пальто, и это заставляет меня смеяться еще сильнее. Так приятно. Даже если я выставляю себя дураком. Я просто перешла точку беспокойства.
Точка беспокойства была два пива назад.
— Санни, ты отрезана, и все дыни останутся в овощном отделе.
— Они были большими, Джас. И такими круглыми. — Я поднимаю руки перед собой и изображаю, как сжимаю грудь. — Я немного завидую, если честно. Я бы убила за такие дыни. Знаешь, в каком бакалейщике они продаются? Я бы заплатила хорошие деньги.
Он накрывает меня моим пальто и перекидывает свое через руку, прежде чем бросить деньги на стол. Затем я снова прижимаюсь к нему, и мы выходим в темную морозную ночь.
— Ты идеальна такой, какая ты есть, Слоан. Не позволяй никому говорить тебе обратное.
Обычно я бы прихорашивалась и слишком много думала над этим предложением, но сейчас я просто хихикаю.
— Ты хочешь сказать, что мои дыни хороши? — Я выпятила грудь и обхватила их.
— Ты в один прекрасный день доставишь мне неприятности, — так отвечает он.
— Ты бы подписал мои дыни, если бы я этого хотела?
— Мне нужно принести тебе воды.
— Не будь таким занудой, Жерве. Ответь на вопрос!
— Я не знаю, Слоан. — Он тяжело дышит перед собой, пока мы идем по короткой дорожке обратно в наш гостиничный номер. — Трудно представить, что ты когда-либо попросишь меня сделать это, потому что ты знаешь меня так хорошо. Ты действительно доказала, что понимаешь, как сильно я ненавижу это дерьмо, стреляя от бедра, как полный псих.
У меня кружится голова, и я опираюсь на его крепкое тело.
— Или! — Я торжествующе поднимаю один палец. — Стреляю от сисек!
— Господи, помоги мне, — стонет он.
— Как дамы из Остина Пауэрса! Ты знаешь таких. Бюстгальтеры-пули? Тааак круто.
— Спасибо, что присматриваешь за мной, Санни, — вот все, что он отвечает, обнимая меня.
Я кладу голову на край его плеча.
— Всегда, Джас. Плюс, я думаю, что тем девчонкам я действительно нравился.
Глава 16
Джаспер
Харви: Дети, у вас есть безопасное место, где можно переночевать?
Джаспер: Да. Отель в Роуз Хилл.
Харви: Две комнаты или одна?;)
Джаспер: Не будь странным. Одна комната, две кровати.
Харви: Я не странный. Это ты влюблен в свою кузину.
Джаспер: Она не моя кузина.
Харви: Ха! Но ты не отрицал влюбленность.
Слоан пьяна.
Уморительно пьяна. Абсолютно нефильтрованная.
И опирается на меня гораздо сильнее, чем я когда-либо мог себе представить кого-то ее размера.
Ее тихий смех сопровождает низкий гул желтоватых неоновых огней над нами в коридоре отеля, и она продолжает наступать мне на ноги.
— Ты балерина. Разве ты не должна быть грациозной?