Он в шоке, насколько я могу судить. И хотя я не психолог, я думаю, что это событие было немного слишком близко к тому дню, о котором мы только что говорили.
Дню, когда все развалилось.
Потому что мужчина рядом со мной выглядит травмированным.
Не задумываясь, я отстегиваю себя и делаю несколько быстрых движений. Я отрываю его руку от руля и забираюсь к нему на колени, расставив его ноги и пытаясь заставить его смотреть на меня, а не на лобовое стекло, словно он застыл во времени — в другой раз.
Мои руки лежат на его плечах, и я слегка трясу его.
— Джаспер. Посмотри на меня.
Его глаза не двигаются, и паника кусает меня за все края. Я осторожно снимаю с него шляпу, бросая ее на пассажирское сиденье. Его слишком сложно увидеть из-под полей, и в глубине души я знаю, что именно поэтому он всегда его носит.
Он постоянно пытается слиться с фоном, но даже когда он прячется, я его вижу.
Я провожу ладонями по его плечам и вверх по бокам его крепкой шеи, пока мои пальцы не вплетаются в волосы на затылке. Мята и эвкалипт.
Запах каждый раз сбивает меня с толку. Это удар тока по моим чувствам. Я понимаю, что если он моет лицо этим гелем для душа, он, вероятно, использует его и как шампунь. Кончики моих пальцев двигаются сами по себе, массируя основание его черепа. Я позволяю себе вольности, которые обычно не позволяю? Определенно. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и вся эта история с окаменевшим лесом на склоне горы меня напрягает.
Я прижимаюсь лбом к его лбу, пытаясь направить его взгляд на мой.
— Джас. Я здесь. Ты нас спас. Все в порядке. Ты так хорошо справился. Спасибо, что всегда заботишься обо мне.
Он моргает один раз, и это как будто снимает слой темной тени, покрывавшей его радужки. Там, где они граничили с черным всего несколько минут назад, они снова стали мягкими, темно-синими, которые я так хорошо знаю — мягкими, как бархат, подчеркнутыми полосками денима и маленькими искорками яркости там, где отражается свет.
— Слоан. — Он вздыхает, и теплое дыхание касается моего горла. Он не двигает лбом, но двигает руками. Они обхватывают мою талию, и я чувствую, как они дрожат.
Все, что я делаю, это продолжаю гладить его по затылку, успокаивая его единственным известным мне способом.
— С тобой все в порядке? — Его голос хриплый и слегка колеблется на хорошо.
Я киваю, прижимаясь лбом к его лбу.
— Я в порядке. Я в порядке.
Он отстраняется, и, словно не веря мне, его руки проводят инвентаризацию моего тела. Они скользят вниз, сжимая мои бедренные кости через мои тонкие леггинсы. Они скользят по верхним частям моих бедер, и он с восхищением смотрит, словно ему нужно увидеть и почувствовать, чтобы поверить.
Моих слов недостаточно.
Его дыхание становится прерывистым, и дрожь, начавшаяся в пальцах, также охватывает его руки. Когда он смотрит мне в глаза, я киваю головой, пытаясь успокоить его. Но это не останавливает его. Его пальцы снова поднимаются по моим ногам, а руки распластываются на моей спине, достаточно большие, чтобы полностью ее закрыть.
— Ничего не болит?
— Ничего не болит, — подтверждаю я, оставаясь неподвижной, не желая нарушать какой бы момент это ни был.
Ему это нужно, и мне тоже. Но двумя совершенно разными способами.
Когда тепло его прикосновения окутывает мои плечи, я отдаюсь своему телу и позволяю ресницам трепетать на один короткий момент. Я нежусь в его нежных руках, скользящих по моим рукам в унисон, проверяя каждую точку, словно я самая драгоценная стеклянная кукла.
— Ты в безопасности.
Я не уверена, говорит ли он это мне или себе.
Но я все равно утверждаю это. «Я в безопасности».
Когда он добирается до моих запястий, которые находятся по обе стороны его шеи, он сжимает их и снова находит мой взгляд. Он вдыхает четыре секунды. И выдыхает четыре секунды.
И мы просто существуем в глазах друг друга.
Заперты. Заряжены.
— Ты уверена, что твой нос не болит? — Он спрашивает о моем носе, но смотрит на мои губы. Мой язык скользит по ним, пока я пытаюсь успокоить свои бушующие нервы. Этот момент кажется невероятно интимным.
У меня была целая жизнь интимных моментов с Джаспером, но ни один не был таким, когда вокруг нас был густой, тяжелый и горячий воздух.
Каким-то образом прижимая нас друг к другу.
Его палец скользит по моей переносице. Это едва касание. Это шепот.
— Больно, Слоан?
Я вижу, как его губы сжимаются и раздвигаются, чтобы сформировать слова. И боже, я хочу поцеловать его. Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Я хочу, чтобы Бессильная жила в этом грузовике, в снегу, на вершине горы с ним и никогда не уходила. Мои ресницы трепещут, и я постепенно опускаю подбородок вниз, чтобы не дать нашим губам соприкоснуться, чтобы не сделать чего-то, что меня смутит — или, что еще хуже, разрушит нас. Мы так чертовски близки. Настолько близко, что он... нежно целует кончик моего носа и в процессе крадет мое дыхание.