— Нет. То есть, ну да. Он писал. И звонил. И написывал. Но, честно говоря, мне не нравится его тон, поэтому я его тоже игнорирую. По крайней мере, пока он не спросит, как у меня дела или в безопасности ли я, а не просто потребует, чтобы я вернулась.
— Справедливо.
Я слышу, как ее зубы лязгают под тихую музыку в лифте.
— Если подумать, я как-то покончила с мужчинами в целом сейчас. — Одна рука машет мне вверх и вниз. — Все вы.
— Также справедливо.
Теперь она поворачивается ко мне.
— Почему ты должен быть таким чертовски любезным, Джаспер?
— Потому что я твой друг, Санни. Ничто никогда не изменит этого. Если тебе нужно поныть из-за чего-то, даже если это что-то — я, я буду этим человеком для тебя.
— А что, если я вернусь к Стерлингу?
Все мое тело замирает. Ни единого шанса. Я знаю, что она подстрекает меня. И это работает.
— Нет.
— Ты думаешь, что можешь просто так ввалиться, скажи мне, что ты — ее руки образуют саркастические воздушные кавычки, пока она продолжает, — вроде заинтересован всего через несколько недель после того, как я должна была выйти замуж, и я собираюсь взять тебя за руку и умчаться в закат? После этих последних недель я, должно быть, кажусь тебе очень глупой, но я не настолько глупа.
Дверь открывается, и она выбегает из лифта и идёт по ковровому коридору, от неё исходит раздражение. Она смеётся. На самом деле смеётся.
Потому что, конечно, смеётся. Только она могла смеяться в такой момент.
— Это безумие, — бормочет она, поворачивая за угол и находя нашу комнату. Один взмах ключа, и она оказывается в помещении, бросив сумку на стул. Она мчится к окну, где стоит, уперев руки в бёдра, выделяясь белым силуэтом на противоположной стороне стекла.
— Ты не вернёшься к нему.
Она небрежно пожимает плечами.
— Может быть, я так и сделаю. Ты не говоришь мне, что делать, Джаспер.
Пока нет. Но я так и сделаю.
— Нет.
Она разворачивается, ее голос пронзает комнату, словно она бросила дротик прямо мне в грудь.
— А почему бы и нет?
— Потому что он высасывает из тебя жизнь! — Она откидывается назад, явно шокированная громкостью моего голоса. — И я хочу вдохнуть ее обратно.
На этот раз ее смех совсем не веселый.
— Годы, Джаспер. Годы. Годами я была младшей кузиной, младшей сестрой, хорошим другом. Годами я видела тебя. Ждала тебя каждое лето. Наблюдала, как ты ходишь на свидания с женщинами, которые не были мной — которые никогда не будут мной. Я была больна тобой. И тогда я смирилась с тем, какими мы были. Я приняла, что я всегда буду хотеть тебя, а ты никогда не захочешь меня вернуть. Я убедила себя, что иногда величайшая любовь в нашей жизни будет нашими самыми близкими друзьями. И меня это устраивало.
Мой живот сжимается, грудь сжимается, а тошнота накатывает.
— Мне стало чертовски комфортно в моей голове, где я могла хотеть тебя таким образом, но была уверена, что ты не хочешь меня вернуть. А теперь? Ты просто передумал? Волей-неволей? Когда эмоции уже накаляются у нас обоих? Это безумие.
— Я не просто передумал.
Я боюсь того, что собираюсь сказать ей. Она уже злится на своего отца, и мне ненавистна сама мысль о том, что я заставлю ее его ненавидеть. Потому что, услышав то, что она мне только что сказала, я знаю, что это ранит ее.
— Тогда объясни мне, в чем тут смысл!
Мой голос падает, и глаза тоже.
— Это был твой отец.
— Что?
Я поддеваю края кепки, опуская козырек, чтобы защититься.
— Это было осенью, когда ты получила место в своей компании. Наконец-то стала профессионалом. Получила роль в «Щелкунчике». Я пришел, чтобы помочь тебе переехать в твою новую квартиру в центре города. Тебе было восемнадцать, а мне двадцать четыре».
— Я помню. — Ее голос тихий, глухой.
— Нам было весело все организовывать.
Она кивает.
— Так и было.
— Я обеспечил себе место в «Гризли». Прорвался из фермерской команды.
— Я помню, — повторяет она.
— У нас обоих все было так хорошо. Я был так рад за тебя. Так рад был увидеть тебя на сцене. Иметь друга из родного города рядом со мной.
Теперь ее глаза блестят.
— Но твой отец застал меня уходящей от тебя. — Я сглатываю, смотря на свои руки, руки безвольно лежат по бокам, прежде чем скрестить их и просунуть друг под друга, как щит. — Он угрожал потянуть за ниточки со своим другом, который владеет командой, и вычеркнуть меня из состава, если я когда-либо перейду эту грань с тобой. Он сказал мне держаться от тебя подальше. Что он никогда больше не хотел видеть меня в твоем присутствии одну.