— Да.
Я заставляю свой голос звучать увереннее, чем я чувствую, и позволяю своему разуму опустеть, как это бывает во время выступления. Когда я прыгаю и вращаюсь, и свет яркий, а зрители темные, мне комфортно.
С тяжелым вздохом и обеспокоенным взглядом Вайолет послушно возвращается к поискам шпильки в моих волосах, в существовании которой она не уверена. Она только что намекнула, что моя неудобная прическа — это некая параллель с моей жизнью.
Я умею читать между строк.
Она мало что сказала о Стерлинге. Никто — кроме
Джаспера.
Джаспер.
Я даже не могу вспомнить его имя без волны тошноты, накатывающей на меня. Чувство вины за слова, которые я бросила ему тем вечером, съедает меня. Не дает мне спать по ночам. И окончательность осознания того, что мой и без того невозможный шанс с ним закончится тем, что я выйду замуж за другого, никогда не перестает разрывать мне грудь.
Мы с Джаспером Жерве друзья. Хорошие друзья. Он уже несколько раз ясно давал понять это. И я не настолько мазохистка, чтобы сделать хет-трик.
Я уверена, что все думают, что я его забыла, но это только потому что я стала экспертом в сокрытии своих чувств. Он поглотил каждую частичку меня с тех пор, как я впервые увидела его, и он никогда не смотрел на меня больше, чем как на младшую сестру.
Я гримасничаю, когда жидкость струится в мои руки. Я переворачиваю их и смотрю вниз. Маниакальный смех вырывается из меня, когда я смотрю вниз. Кровь медленно собирается в идеальную блестящую каплю посередине моей ладони, словно она бросает вызов гравитации, просто существуя.
Прокол, где вонзился острый коготь моего обручального кольца, насмехается надо мной, как будто вселенная знает, что этот брак заставит меня истекать кровью способами, которые никто другой не узнает и не увидит.
Стерлинг не поднял бы на меня руку, но все остальное в нем — в этой жизни — истощает меня.
— О, черт! Слоан! Ты не можешь запачкать этим свое платье.
Руки Вайолет в тревоге отдергиваются, прежде чем она бросается в ванную комнату, черное атласное платье шуршит по ней.
Черный. Я снова смеюсь. Я бы никогда не выбрала черные платья для своей свадьбы. Я бы выбрала что-то легкое и причудливое. Праздничный цвет.
Но это не совсем моя свадьба, и это не совсем праздник. Может быть, траурные цвета имеют смысл.
Я не смогла собраться с силами, чтобы жаловаться на то, чего я не хочу. И теперь, наблюдая за тем, как маленькая кровяная струйка стекает в центр моей ладони, я понимаю, что это потому, что я вообще не хочу этой свадьбы.
— Вот. — Вайолет прижимает комок туалетной бумаги к пророческому порезу, выглядя совершенно испуганной, глядя на меня. — С тобой все в порядке?
Я сдержанно выдыхаю.
— Да, да. Я не потеряла конечность или что-то в этом роде.
Мысль о животных, отгрызающих собственные конечности, чтобы выбраться из ловушки, всплывает в моей голове.
Вайолет морщит брови.
— Слушай. Я не хочу, чтобы ты поняла это неправильно, но мне нужно предложить это хотя бы один раз, иначе я никогда себе не прощу.
Мои губы кривятся от ее серьезного тона.
— Хорошо. Я слушаю.
Она драматично отводит плечи назад, глядя на меня. Действительно смотрит на меня. Жестко. Я склонна отвести взгляд, но не хочу.
— Если ты этого не хочешь. — Ее свободная рука делает знак вокруг нас. — Если тебе нужен выход. Если тебе нужна машина для побега. Я твоя девушка. Я ничего не скажу. Я не буду тебя осуждать. Но если это неправильно? Если тебе нужно бежать? Как… — Она на мгновение отводит взгляд, губы сжимаются, когда она тщательно взвешивает свои следующие слова.
— Моргни дважды или около того. Ладно?
Я не моргаю, но слеза течет по щеке.
— Бля, — выдыхает моя кузина. — Я заставила тебя плакать. Мне жаль. Мне просто пришлось выплеснуть это наружу.
— Я люблю тебя, Вайолет. Я не уверена, что когда-либо говорила тебе это. Но ты? Твоя семья? Те недели на ранчо каждое лето— одни из лучших дней в моей жизни.
Ее глаза слезятся, и она лихорадочно моргает, обхватив мои ладони своими.
— Но сегодня лучше, да?
Ее глаза так искренне ищут мои, синие на синем. Все, что я могу выдавить из себя, — это грустная улыбка. Сегодня должен быть самый счастливый день в моей жизни, но это не так, и я не хочу ей лгать.
Я открываю губы, даже не зная, что скажу, но мой телефон загорается и громко звенит на туалетном столике перед нами. Спасена звонком.
Опустив ее взгляд, я тянусь за телефоном, радуясь, что у меня есть выход. Это сообщение от «Частного номера», и когда я нажимаю на него, единственное прикрепленное сообщение: «Подумал, что тебе стоит это увидеть».