И выхожу из ванной.
После многих лет тоски по Джасперу Жерве я в шоке.
И я не могу мыслить здраво, когда его голое тело прижимается ко мне.
Я чувствую себя выжатой. Мне грустно. Я злюсь.
Я чувствую себя такой чертовски возбужденной, что могу лопнуть.
Глава 21
Слоан
Я заползаю в свою скрипучую кроватку, чувствуя, как она шатается, и ругаю себя за то, что я был таким упрямым, что подумала, что эта шаткая кроватка маленького ребенка — которая, вероятно, видела несколько ночных несчастных случаев — была лучшей идеей, чем спать в одной кровати с Джаспером.
От топот его ног по комнате кровать действительно трясется. Я лежу к нему спиной и крепко зажмуриваю глаза, поэтому мои слуховые ощущения обостряются. Я слышу, как он надевает одежду. Молния на его сумке. Тонкий хлопающий звук его большой, глупой головы, проходящей через вырез рубашки.
Голова, которая выскакивает каждый раз, когда я закрываю глаза в последнее время.
Как он мог видеть меня такой так долго и ничего не сказать? Наблюдал, как я встречаюсь с другим? Почти выхожу замуж за одного? Думаю, мне стоит задать себе тот же вопрос. Может быть, у меня маленькая, глупая голова. Может быть, мы оба так хорошо умели скрывать это и убеждать себя, что другой никогда не сможет почувствовать то же самое, что мы провели годы, глядя друг на друга на расстоянии.
Все это глубоко глупо.
Внезапно я ощущаю жар его тела позади моего, его мягкий выдох на затылке, когда он опускается на колени рядом с койкой.
— Что ты думаешь, что ты делаешь?
Его близость. Его голос. Это слишком. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я крепко сжимаю губы, чтобы заглушить любой отчаянный звук, который мог бы вырваться из них.
— Иду спать. Тебе тоже стоит. День был долгим, — хрипло шепчу я в ответ.
— Ты правда думаешь, что я позволю тебе спать на этой шутке с раскладушкой? Или просто уйду после этого?
— Мне не нужно...
— Иди в постель, — настаивает он, не отступая.
— Я в постели, — упрямо ворчу я в ответ.
— Большая кровать, Слоан.
— Серьезно, иди на хер, Жерве. Иди прижимайся к своим секретам, ты, изнуряющий, задумчивый придурок. Я не уйду с этого матраса. Я начну действовать решительно.
Я бросаю на него взгляд через плечо, и он слегка ухмыляется.
— Вот она.
— Да, — фыркаю я, отворачиваясь и слыша скрип матраса.
— А вот и я.
Руки тянутся между тонким матрасом и металлическими пружинами под ним. Я напрягаюсь, когда Джаспер опускает рот к раковине моего уха.
— Я же говорил тебе, что ты здесь не спишь. И я, черт возьми, имел это в виду.
Когда он поднимает меня, я взвизгиваю. Матрас такой дерьмовый, что сворачивается вокруг меня, превращая меня в маленький тако Слоуна.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — кричу я ему, не желая слишком сильно извиваться в моем неустойчивом положении.
Он поворачивается со мной, матрасом и всем постельным бельем в своей крепкой хватке и делает три длинных шага к кровати, прежде чем осторожно опустить меня на большую кровать.
Я сажусь, сердито глядя на него, но он не обращает внимания. На самом деле, он разворачивается, хватает каркас кровати, тащит его к двери и выбрасывает его в коридор с громким металлическим лязгом. Затем он запирает распорки двери обратно на кровать. Выглядит чертовски самодовольным и довольным.
— Ты меня слышал, Жерве? Я спросила тебя, что, черт возьми, ты делаешь?
Он откидывает одеяло обратно на свою сторону кровати, на несколько дюймов ниже того места, где я лежу рядом с ним, и плюхается на кровать.
— Ты улыбаешься? — Теперь мой голос пронзительный.
— Ты сказала мне, что не покинешь этот матрас, Санни. Я просто пытаюсь уважать твои желания.
Я бью его по бицепсу, и он смеется.
— Твои перепады настроения вышли из-под контроля. Ты знаешь это?
Я падаю обратно, отворачиваясь от него. Я бью подушку, каждое движение сопровождается волнением.
— Все говорят о том, что женщины слишком эмоциональны. Слишком гормональны. Я склонна думать, что проблема в мужчинах. Мы, женщины, были бы в полном порядке, если бы вы все нас не испортили.
Я слышу, как он пытается сдержать смех, пока я лежу на боку, уставившись в стену. Между нами наступает тишина, пока я не задаюсь вопросом, уснул ли он.
— Ты права, — наконец отвечает он.
— Я права? В чем? — Мой мозг не работает, потому что мы так много говорили сегодня, препирались из-за так многого прошлого. Я даже не знаю, в чем я права. Или забочусь ли я о том, чтобы быть правой.