И затем я свободно падаю. Мое тело бьется, когда мощное освобождение накрывает меня. Мое зрение размывается по краям, пока я наслаждаюсь самым сильным оргазмом в своей жизни. А Джаспер просто держит меня крепко, наблюдая за каждым моим движением с восхищенным очарованием.
С обожанием.
Затем его губы движутся вниз, чтобы покрыть поцелуями все мое лицо.
Мои пальцы запутываются в его мокрых волосах, и мое тело смягчается, когда он говорит:
— Видишь, Слоан? Ты можешь носить чужое кольцо, но мы оба знаем, что ты всегда была моей.
Глава 22
Джаспер
Я сказал себе, что прикоснусь к ней только на четыре секунды. Я сказал себе, что поцелую ее только на четыре секунды.
Я сказал себе, что буду только злиться, увидев это блестящее чертово кольцо на моей татуировке в течение четырех гребаных секунд.
И оказалось, что я большой гребаный лжец.
Я все еще трогаю ее. Мои пальцы все еще засунуты в ее узкую киску. Мои губы все еще скользят по ее чертовски мягкой коже.
И я все еще в ярости, что она носит это безвкусное кольцо.
Моя.
Какого черта я ей это сказал? Какого черта я стал таким чертовым собственником с той секунды, как узнал, что она помолвлена? Почему я всегда считал ее своей и никогда не чувствовал угрозы из-за этого, пока не встретил его?
Я на сто процентов вышел из-под контроля, и я ненавижу это чувство. Навязчивые мысли быстро врываются в мою голову, и мои стены рушатся.
Разрушая нашу дружбу.
Она меня бросает.
Она меня ненавидит.
Я позволяю себе думать об этих вещах четыре секунды. Затем я кладу их в коробку и прячу вместе со всеми другими мыслями, которые меня съедают, включая те, которые я держал под замком о Слоан.
Я отстраняюсь от ее мягкого, теплого тела, потому что я сделал то, что обещал — взял то, что хотел, то, что ей было нужно, — и теперь мы идем спать.
Мы поговорим обо всем с трезвой головой утром, когда гнев и годы сдерживаемой сексуальной фрустрации не будут управлять нами.
С обеих сторон. Потому что я не идиот. Слоан Уинтроп годами приковывала к себе внимание, и я уверен, что не застрахован. Ее лицо. Ее тело. Все в ней внешне привлекательно.
Чертовски отвлекает.
Но то, что внутри нее, так особенно. Ее сердце. Ее мозг. Ее способность к эмпатии.
Она необычная. Она слишком чертовски склонна делать то, что ей говорят люди, чтобы не растрепать перья. Осознает она это или нет, ей не нужен другой мужчина в ее жизни, контролирующий ее.
И моя потребность взять под контроль — это зверь, которого я держу запертым внутри, подальше от девушки, которую я вознес на пьедестал. Я не хочу проверять это дерьмо с единственной девушкой, которая мне когда-либо была дорога, пока мы оба чувствуем себя такими ранимыми.
Потому что что, если я это сделаю, и она меня бросит?
Я этого не переживу.
Поцеловав ее в последний раз в теплую щеку, я отстраняюсь, пытаясь понять, что, черт возьми, я натворил за несколько секунд безумия. Если бы четыре секунды были воротами, я бы пролетел мимо них.
— Еще, — бормочет она, голос хриплый от возбуждения.
Моя голова запрокидывается назад, и я смотрю в потолок, молясь о... чем-то. Мое тело бунтует. Я хочу дать ей больше. Попробовать ее на вкус. Перевернуть ее и накрыть ее тело своим. Наблюдать, как она разрывается снова и снова.
Ее руки тянутся ко мне, и моя грудь болит, когда я борюсь с желанием потянуться назад.
— На сегодня всё, Санни, — говорю я, мой голос мягкий, но твердый. — Иди сюда.
Я раскрываю объятия, готовый столкнуть этот мерзкий матрас на пол и держать ее всю ночь.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что все? — Она поворачивается ко мне лицом.
— Я имею в виду, что все. На сегодня.
Я провожу рукой по волосам, сильно дергая, когда меня пронзает тревога.
Ты уже облажался, ты, похотливый идиот.
— Я не буду делать больше, пока ты злишься на меня. Я не хочу делать тебе больно.
— Ты никогда не причинишь мне боль.
Из меня вырывается шипящий вздох. Мне больно слышать, как она говорит это физически. Это подрывает всю вину, с которой мне нравится ходить, потому что она права. Я никогда не причиню ей боль.
— Это сложно, — это мой глупый ответ.
Она вздыхает.
— С тобой всегда так. — Ее рука скользит по моему предплечью. — Скажи мне, что не так, Джас. Я вижу, как ты сходишь с ума.
Ее подбородок указывает на мою голову.
Она всегда знает, когда я схожу с ума. У нее как будто есть шестое чувство.
— Я просто... мне нравится... — Черт. У меня нет проблем с тем, чтобы сказать случайной женщине, что мне нравится в сексуальном плане. Это сила. Это контроль.