— Я чуть не потерял тебя.
Он делает пару шагов вперед, и я думаю, что он собирается подойти ко мне. Но он ставит стакан с водой на мраморный столик, прежде чем опереться на него руками, как будто этот столик — единственное, что удерживает его от того, чтобы снова пересечь комнату ко мне.
Как будто он пытается держаться подальше от меня.
— На той горной тропе. К маневрам твоего отца. Ему, — добавляет он, опуская взгляд на кольцо на моем пальце, которое явно не помешало мне перейти эту черту с Джаспером.
— Тогда, черт возьми, забери меня обратно! Я мечтала о тебе буквально годы и никогда не знала, что ты видишь во мне кого-то, кроме друга.
Он вздрагивает, но я больше не сдерживаюсь.
— Я так чертовски долго зализывала эти раны, Джаспер. А ты был слишком труслив, чтобы что-то сказать. Так что говори уже. Скажи мне, чего ты хочешь!
Он стонет и на секунду опускает голову, прежде чем устремить на меня свой полуночный взгляд.
— Вот чего я хочу. Вот от чего я зажигаю. Говорить тебе, что делать, и заставлять тебя слушать. Контроль. — Его щеки ярко краснеют под щетиной. — Я старался этого не делать. Но со всем, что произошло в моей жизни, это просто стало… — Он проводит взволнованной рукой по волосам. — Часть меня. Но я не хочу, чтобы ты делала что-то, что заставляет тебя чувствовать себя неловко, просто чтобы дать мне это. Это не то, что тебе нужно. Это не то, чего я хочу для тебя. Я вижу тебя. Я вижу, через что ты прошла. Я видел, как эти мужчины в твоей жизни говорили тебе, что делать, используя тебя как пешку. И я не хочу быть еще одним мудаком, говорящим тебе, что делать.
Во мне разгорается возбуждение, жар проникает в кончик каждой конечности.
— Разве ты не понимаешь, Джас? Я видела все самые темные части тебя, и я все еще здесь. Я все еще хочу большего. Перестань пытаться отпугнуть меня. Это не сработает.
Теперь он выглядит огорченным.
— Я не хочу быть еще одним мужчиной, который...
Моя рука взмахивает передо мной, и я обрываю его.
— Ты говоришь о том, что не должен говорить мне, что делать, что ты не хочешь меня подвести, но мне надоело, что со мной обращаются так, будто я слишком хрупкая или слишком невинная. Я не хочу быть девицей в беде! Так что перестань обращаться со мной так. Я не трофей. Ты ничего не говоришь мне делать! Я говорю тебе, что хочу, чтобы ты взял меня, а ты сидишь здесь, гладишь меня по голове, как дурака, и говоришь мне, что я не знаю, чего хочу. Если мне что-то не нравится, я, черт возьми, скажу тебе. Но ради бога, перестань решать, что мне нравится, а что нет. Что я могу или не могу вынести. Что приятно или нет. Перестань сдерживаться со мной.
К тому времени, как я заканчиваю, мое дыхание становится затрудненным. Говорить то, что у меня на уме, приятно. Я чувствую себя сильной, расстроенной и... живой.
— Сколько раз мне нужно тебе сказать, чтобы ты поверил мне? Прежде чем я услышу это в ответ? — Я качаю головой, не веря этому человеку, которого я знаю так хорошо, но не знаю совсем. — Это всегда был ты, Джаспер. Это всегда будешь ты.
Я тяжело вздыхаю.
— Пожалуйста, скажи мне, что с этим делать.
Глава 25
Джаспер
Я слышу, как Слоан, вся яростная и решительная, набрасывается на меня и чертовски права.
Она говорит мне брать то, что я хочу, брать то, что она хочет, и меня ничто не удерживает. Они нашли Бо. Я смогу вернуться в команду. Единственное, что осталось незаконченным — это Слоан и я.
Сдержанность внутри меня лопается, когда я смотрю на нее. Грудь вздымалась. Щеки покраснели. Это как шнурок, затянутый слишком туго. Я оттягиваю так сильно, что моя твердая рука отлетает назад под тяжестью моего сопротивления.
Справедливо, несправедливо. Уместно, неуместно. Все это исчезает под кипящей яростью и возбуждением стольких упущенных лет с этой женщиной. Мы были близки к тому, чтобы упустить гораздо больше.
Я не хочу упустить еще одну секунду. И она сказала мне, чтобы я перестал сдерживаться.
Мой голос звучит резко и хрипло, когда я говорю:
— Снимай свою одежду, Слоан.
Она слегка вздрагивает, но ее верхние зубы впиваются в нижнюю губу, и я знаю, что она хочет этого так же сильно, как и я.
Я откидываюсь на столешницу позади себя, чтобы лучше видеть открытое пространство гостиной, чувствуя, как край укусит мои ладони. Если это то, чего она хочет, я планирую не торопиться.
Я планирую насладиться ею.
Если Слоан говорит, что может справиться со мной, то она права... Кто я такой, чтобы говорить ей, что она не может?
Она расстегивает верх мешковатых джинсов и натягивает их на свои тонкие лодыжки, прежде чем снять их. Эти кристально-голубые глаза не отрываются от моих ни на секунду. Удерживая мой взгляд, она расстегивает мягкую фланелевую рубашку, которая на ней надета, светло-розовая и кремовая клетчатая рубашка распахивается, обнажая неподбитый розовый кружевной бюстгальтер, обтягивающий ее грудь.