А когда она оборачивается с надписью «Жерве» на спине? Я улыбаюсь за сеткой своего шлема.
Мое имя тоже хорошо смотрится на ней.
Игра достаточно любительская, чтобы я мог остановить все броски во сне, но я пропускаю некоторые... просто чтобы поддерживать интерес.
Больше всего мне нравятся шутки и товарищество.
Наблюдать, как Слоан носится по льду в моей майке, и это дает мне полуфинал на протяжении всей игры.
И когда она подъезжает ко мне и шепчет мне на ухо:
— Джас, когда мы вернемся в тот коттедж, я хочу, чтобы ты поставила меня на колени и показала, как именно тебе нравится, чтобы тебе сосали твой член, — Мира обходит меня и мой однонаправленный разум, чтобы забить победный гол.
— Попался! — Руки Слоан взлетают над головой, когда она подбадривает других женщин, празднуя их победу в том, что Билли придумала «Кубок детского сада», потому что «только кучка мужчин-детей могла придумать игру, в которой мальчики против девочек».
Слоан смеется. Она легкая и яркая. Она солнечная. Она заставляет меня улыбаться так сильно, что у меня болят щеки.
Я не могу отвести от нее глаз.
Глава 28
Слоан
Уилла: Включаю Вайолет в этот чат, чтобы получить полную картину. Что там насчет милой маленькой Слоан и угрюмого хоккеиста, которые замутили перед тем, как вернуться в Честнат Спрингс?
Саммер: Почему ты так этим увлеклась?
Уилла: Никто не заслуживает фамилии Вудкок. Он должен выглядеть как Генри Кавилл и трахаться как Питер Норт, чтобы я это проглядела.
Вайолет: Фу. Ты видела Питера Норта? Такой загорелый. Такой жирный.
Уилла: Вот почему я сказала, что он должен выглядеть как Генри Кавилл.
Саммер: Подожди, пожалуйста. Погуглите Питера Норта.
Вайолет: Ржунимагу. Осторожнее.
Саммер: Ну, он действительно кажется...талантливым. Я не злюсь на это.
Уилла: Я злюсь только на Слоан за то, что она не отвечает.
Вайолет: Судя по тому, как они с Джаспером пялятся друг на друга, я думаю, она занята.
Слоан: Вы все — кучка любопытных, грязных сук.
Саммер: Где ложь?
Уилла: Просто скажи нам! По шкале от одного до Питера Норта, насколько большой у Джаспера D?
Я выхожу из душа, кажется, уже в сотый раз с тех пор, как мы с Джаспером начали трахаться. Похоже, что издеваться надо мной — его новое любимое занятие. И я точно не жалуюсь.
— Ложись на кровать, — слышу я позади себя.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику еще до того, как я поворачиваюсь к ему. От его резкого голоса у меня сжимается сердце от предвкушения, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, я мгновенно становлюсь мокрой.
Он такой аппетитный в боксерах и расстегнутой фланелевой рубашке. Я вижу свою татуировку, выглядывающую из-за его ребер, и меня охватывает ослепляющая вспышка ревности, которая болезненно царапает заднюю часть моего горла, когда я задаюсь вопросом, сколько женщин проводили руки по этой татуировке.
— Я одна такая? — выпалила я, игнорируя его приказ лечь на кровать.
Он наклоняет голову, и теперь он выглядит почти хищно.
— Единственный что? — Я вижу, что он не в настроении для этого разговора. Я вижу, когда он позволяет своей голове блуждать куда-то, куда ей не следует, — и этот взгляд именно такой.
Джаспер на взводе, вероятно, из-за поездки домой, и я все равно его подталкиваю.
— В твоей жизни. С которой ты. — Я крепче сжимаю вокруг себя простое белое полотенце, словно оно может уберечь меня от этого очень опасного разговора, который я начала.
— Ложись на кровать, — повторяет он. — Сейчас.
Я хочу потребовать, чтобы он ответил мне, но также хочу притвориться, что я вообще об этом не говорила. Я подхожу к кровати и сажусь на край, вероятно, выглядя такой же надутой, какой я внезапно чувствую себя.
Может, это потому, что наше пребывание здесь уже закончилось после двух коротких дней. Сегодня утром мы собрались, и он прицепил грузовик к пустому прицепу.
Может быть, это потому, что мне пришлось попрощаться с Вайолет и всеми остальными сегодня утром, прежде чем они вернутся на работу. Я скучаю по своей кузине. Она моя самая близкая и постоянная подруга.
Или, может быть, это просто горячая чертова неразбериха последних недель накапливается и заставляет меня чувствовать себя немного эмоционально выжатой.
— Ложись. Но повернись. Я хочу, чтобы твоя голова была на краю кровати.
Я делаю, как он говорит. Волнение от того, как он командует мной, оттесняет сомнения в моем разуме. Он все еще Джаспер. Мой Джаспер. Мальчик с грустными глазами и золотым сердцем, которому я доверяла годами.