Лежа здесь в ожидании, я слышу, как он подходит. Через несколько секунд он оказывается в поле моего зрения, возвышаясь надо мной. Глаза серьезные, челюсти сжаты.
Он наклоняется и целует меня, дергая мои мокрые волосы, чтобы наклонить мою голову. Этот поцелуй не мягкий и не пытливый — он утверждающий.
Когда он решает, что все кончено, он отстраняется и рычит мне на ухо: «Ты единственная, Слоан. Никогда не сомневайся в этом».
Его тон не позволяет возразить, но я выпаливаю:
— Я знаю, что было...
Он прерывает меня, пренебрежительно покачав головой.
— Мы оба взрослые, Слоан. Давай не будем притворяться, что мы не жили своей жизнью. Мы оба были с другими людьми. Но настоящий вопрос в том...
Его большой палец гладит мою линию подбородка, когда он стягивает полотенце, обнажая мое тело, пока его глаза пожирают каждый дюйм.
— Настоящий вопрос в том, имеют ли значение все эти другие люди, когда я вижу только тебя? Когда я думаю только о тебе? Когда я ничего не делаю, а становлюсь все более и более одержимым тобой с тех пор, как мне сказали держаться от тебя подальше?
Я хнычу. Или стону. Или издаю какой-то звук, который вы можете издать, когда кто-то ударяет вас в живот.
— Они, Слоан? Они имеют значение? Кажется ли, что что-то из этого имеет значение перед лицом того, что происходит с вами прямо сейчас? Перед лицом восемнадцати лет дружбы? Перед лицом того, что мы так долго хотим друг друга? Является ли другой человек даже фактором? Хотя бы точкой на радаре?
— Нет, — шепчу я мгновенно. Когда он так говорит, нет.
Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
— Ничего из этого не имеет значения.
— Верно. — Его пальцы скользят по моим губам. — Ответ нет. Ничего из этого дерьма не имеет значения. Потому что мы — это я и ты. Мы — это мы. Маловероятно и неизбежно одновременно. Мы навсегда.
Я киваю, пытаясь избавиться от внезапной боли в глазах. Потому что Джаспер не слишком эмоциональный мужчина, и это, возможно, первый раз, когда я действительно слышу, как он признает, что все это значит для него.
Что я значу для него.
С быстрым сжатием моего горла он бормочет мне в волосы: «Теперь свесь голову с края этой кровати и открой рот».
Я с восхищением наблюдаю, как его впечатляющий член качается надо мной, сняв боксеры. Вчера вечером он поставил меня на колени и сказал мне, как сосать его член, как я его и просила. Я кончила от его грязных слов и давления моих бедер, сжимающихся вместе, пока я сосала его. Это был определенно первый раз, когда кто-то уговорил меня кончить.
Я облизываю губы, когда он опускает свой член мне на лицо и нежно поправляет мою позу. Затем он опирается на мое тело, упираясь руками в кровать по обе стороны от меня.
Полотна его рубашки на пуговицах падают, как занавески, по обе стороны моего лица. Я нетерпеливо открываю рот, и его гладкая длина скользит между моих губ.
Его свежий и землистый аромат кружится вокруг меня. Это пьянящее сочетание.
— Поиграй со своими сиськами, Слоан. Я хочу смотреть на тебя, пока я беру твой рот.
Я стону от его длины и начинаю надувать свои груди.
Держу свои соски. Теряю рассудок, когда он задает медленный ритм между моими губами.
Этот угол для меня новый, и мои глаза слезятся от того, как далеко он может толкнуть, но он всегда осторожен со мной.
Осторожно, чтобы не толкать слишком сильно или слишком далеко. Осторожно, чтобы не причинить мне или не напугать меня.
И все же он толкает меня дальше, чем кто-либо когда-либо, что мне нравится. В школе я подталкивала себя сильнее. И балетом тоже.
— Так чертовски хорошо. Этот горячий маленький ротик, Слоан. Сосать член, как будто ты была рождена для этого. Ты даже не представляешь, как хорошо ты чувствуешь себя, обернутой вокруг моего члена. Это чертовски затягивает.
Он вонзается сильно, и я издаю легкий рвотный звук, слезы застилают мне глаза, когда я щиплю свои соски.
— Это слишком далеко, милая?
Я энергично качаю головой и напеваю на его длину, сжимая ноги вместе и чувствуя, как влажность между ними выскальзывает. Я имею в виду, это слишком далеко — логически говоря. Но мне это нравится. Действительно, действительно нравится.
Он хихикает, рукой обхватывая мою талию.
— Такая чертовски голодная. — Его пальцы слегка постукивают по верхней части моего бедра. — Откройся для меня.
Его рука прижимается к внутренней стороне моего бедра, направляя его обратно к кровати, так что я полностью открыта для него, пока он неуклонно трахает мой рот. Далеко, но не настолько, чтобы я снова задохнулась.