На экране мелькает надпись Royal Alberta Ballet Co. Они, вероятно, задаются вопросом, закончила ли балерина, в которую они вложили годы развития и денег, заниматься своими делами.
Я не ответила им по поводу весеннего сезона. Я увидела письмо и просто... не захотела отвечать.
Я провожу зеленым значком телефона по нижней части экрана и принимаю вызов.
Все завидовали хоккейному матчу, который мы с Джаспером вспоминали, когда вернулись из Руби-Крик, поэтому я провела день, помогая Ретту расчистить неглубокий и очень замерзший участок ручья возле все еще пустующего дома Бо для нескольких рождественских игр в хоккей.
Из того, что я поняла, Бо не вернется до Нового года. Он сказал нам «незначительные ожоги», но с возвращением Харви стало ясно, что незначительные — это еще мягко сказано.
Все, что я знаю, это то, что с ним все будет в порядке, и он вернется домой. Джасперу не терпится его увидеть. Я просто не уверена, что человек, которого он увидит сейчас, будет таким же, каким был до отправки.
Ретт высадил меня у главного дома десять минут назад. На улице снег, но скамейка у колодца желаний убрана. Небо так полно звезд, что я усаживаюсь во всем своем снежном снаряжении, запрокидываю голову и смотрю на осколки яркого света, ожидая прибытия Джаспера. Созвездия. Планеты. Спутники.
В Честнат-Спрингс все яснее. Не только звезды.
Я помню, как Джаспер сидел на этом самом месте дождливой летней ночью. Это была ночь, когда он рассказал мне все. Это была ночь, когда я танцевала с ним, потому что не знала, что сказать. Это была ночь, когда мы стали неразрывно связаны друг с другом.
Я слышу хрупкий хруст шин по утрамбованному снегу на главной гравийной дороге, за которым следует мягкий звук их катящихся по асфальтовой подъездной дорожке к главному дому. Когда яркие белые огни поворачиваются к дому, мое сердце колотится в груди.
Восемнадцать лет я знаю Джаспера Жерве, и я все еще волнуюсь, когда собираюсь его увидеть. Все еще с нетерпением жду его возвращения домой каждый день. Все еще улыбаюсь, когда приходит сообщение.
Я никогда не устану от него. В этом я уверена.
Его внедорожник подъезжает прямо ко мне, и он ухмыляется мне через окно.
Он выглядит счастливым.
Счастливее, чем я когда-либо его видела. И я не могу не надеяться, что я играю свою роль в его счастье.
Что мы делаем его счастливым. Потому что мы делаем меня такой чертовски счастливой.
Он выскакивает, одетый во все классическое: в верблюжье-коричневое пальто поверх угольного костюма. На ногах коричневые туфли. Он чистый секс.
— Я приехал прямо из аэропорта, — говорит он, обходя переднюю часть своего автомобиля, глаза окидывают меня взглядом, словно я его первая еда за несколько дней.
Я вздрагиваю под его пристальным взглядом. Его радужки идеально подходят к темно-синему зимнему небу, лежащему на нас как одеяло. Его длинные ноги пожирают землю, туфли хрустят по утоптанному снегу.
— Я вижу это. Ты выглядишь как шман, Жерве. — Я ухмыляюсь и кручу пальцем. — Сделай оборот. Дай мне увидеть эту задницу.
Он хихикает, низкий гул, который, клянусь, вибрирует в воздухе между нами, прежде чем он подхватывает меня и меняется местами со мной.
— Я бы лучше схватил твою, — выдыхает он, целомудренно целуя мои губы, легко переворачивая меня к себе на колени. Мои ноги оседлали его, а его широкие ладони крепко схватили каждую ягодицу, когда он смотрит мне в лицо и шепчет:
— Я скучал по тебе, Санни.
Я закатываю глаза.
— Прошло всего два дня.
— Слишком долго, — ворчит он, бросая на меня свой фирменный задумчивый взгляд.
— Все, что ты сделал, это улетел, поиграл в хоккей, а потом вернулся.
— Да, но мне нравится, когда ты на моих играх.
— Ты играл лучше с тех пор, как мы с тобой... — Я многозначительно шевелю бровями, а его пальцы пульсируют на моей заднице.
— Ты пытаешься присвоить себе наши победы?
— Это наука, Жерве. С этим не поспоришь. Ты был отстойным, а теперь нет. Твоя победная серия побьет рекорды такими темпами. Моя киска — удача. Королевский мастер. Нет… — Я поднимаю руку. — Создатель Кубка Стэнли.
Джаспер смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.
— Я не называю твою киску Создателем Кубка Стэнли, Санни.
Я хихикаю, чувствуя себя по-девчачьи и легкомысленно сидя на коленях у моей детской любви, в снегу, под звездным небом, как будто это самая обычная вещь в мире. А затем я опускаю голову, чтобы поцеловать его, и наши холодные кончики носов соприкасаются.