Чтобы отвлечься, она стала осматривать спальню, тоже оформленную в деревенском стиле: плюшевый зеленый ковер, потолочный вентилятор из мореного орехового дерева, стул с клетчатой зелено-рыжеватой парусиновой обивкой, шерстяной плед с узором зеленого и матового белого тонов, покрывающий высокую кровать с пологом на четырех столбиках, ужасно старую, облезлую, расшатанную, должно быть, пережившую немало бурных любовных сцен.
Миранда смежила веки, думала, только на мгновение, чтобы облегчить резь в глазах, но тут же погрузилась в сон.
Несколько минут спустя Коул постучал в спальню и, не получив ответа, просунул в дверь голову. Ангельское личико Миранды дышало покоем и умиротворением.
Коул притворил дверь и вышел на заднее крыльцо. У ручья он стал искать доказательства рассказа Миранды. Он знал, что происшедшее не было случайностью. Кто-то пытается сфабриковать против него обвинение: то ли Миранда, то ли некий призрак из его прошлого. Но зачем стала бы Миранда с такой жестокостью возрождать тот старый кошмар? Она ничего от этого не выиграет. К шантажу это не имеет никакого отношения. А вот к изнасилованиям имеет. Может, она работает на полицию? Но ради чего? И потом, как они узнали о том ужасном вечере десятилетней давности?
Коул не обращал внимания на увязавшегося за ним Регги, который, тихо поскуливая, трусил рядом. Пес вдруг завыл громче и стал тыкаться носом в руку Коула. Тот потрепал его по рыжей голове.
– В чем дело, старина?
Регги, державший в зубах какой-то черный лоскуток, положил его в ладонь хозяина и залаял, повернувшись к лесу. Коул помял в руке шерстяную с синтетикой ткань, явно оторванную от какой-то одежды. Может, от накидки с капюшоном?
На него нахлынули воспоминания. Он перенесся мыслями и чувствами в то время, когда носил тяжелую черную накидку с капюшоном. Ему вдруг стало стыдно, что он подозревал Миранду. Она не лгала. Но что все это значит?
Коул окликнул Регги и поспешил назад. Он не хотел оставлять Миранду одну. В это время со стороны дома донесся пронзительный крик, эхом повторившийся в лесу. Коул влетел в дом, распахнул дверь спальни. Миранда сидела в кровати: в глазах застыл ужас, тело сотрясала дрожь. Видя, что она еще не совсем проснулась, Коул крепко прижал к себе девушку, быстрым взглядом окидывая комнату, чтобы удостовериться, нет ли опасности. Все оставалось на своих местах, в том же положении, как до его ухода.
– Не бойся. С тобой ничего не случилось, – ласково уговаривал девушку Коул, ощущая у своей груди биение ее сердца.
Все еще сонная, она пыталась вспомнить напугавшие ее во сне образы. Человек в плаще с темной дырой вместолица. Он наблюдает из-за деревьев, как они едут на лошадях. Преследует ее в машине на дороге. Таращится в окно ее дома. Ее подсознание, конечно, преувеличивает, но где гарантия, что за ней не следят?
– Он ведь что-то мне сказал. – Миранда, не сознавая, что размышляет вслух, вздрогнула, услышав вопрос Коула:
– Кто?
– Мужчина, напугавший Рокки. Он нашептывал… монотонно, заунывно: «Я наблюдаю за тобой». Потом голос его изменился… стал злобный такой, угрожающий. Он сказал: «Я отниму тебя».
И тут она вспомнила.
– Именно это он и сказал, когда нагнулся ко мне там, в воде, – лихорадочно проговорила девушка. – «Я отниму тебя». Но у кого? Что он имел в виду? Объясни мне, Коул, пожалуйста…
Миранда невольно содрогнулась. Ощущение, что она прежде где-то слышала этот голос, усилилось. Коул поглаживал ее волосы. Девушка отодвинулась и заглянула ему в лицо.
– Ты думаешь, я с ума сошла?
– Нет, – серьезно ответил Коул, – я не думаю, что ты сошла с ума.
Они несколько минут молча смотрели друг на друга. Миранда тонула в пучине его темно-серых глаз. На ее щеках играл лихорадочный румянец, волосы растрепались, спутанными прядями падая на лицо и плечи, бирюзовые глаза, в которых отражались краски комнаты, приобрели зеленый оттенок. Его старая футболка тесно облегала ее изящную фигуру и подчеркивала безупречную округлость ее роскошных грудей.
После прогулки на лошадях лицо Коула стало смуглее, щетина гуще и темнее. На лбу, над выразительными бровями, пролегли тревожные морщины. Пальцы неустанно бороздили волосы, зачесывая назад непокорные пряди. На нем по-прежнему были влажные джинсы и футболка, которые он намочил, когда нес ее с реки, и поэтому коричневые завитки под тонкой тканью сейчас выделялись отчетливее.
Его близость разбудила в Миранде желание, которое, ей казалось, она напрочь подавила. Девушка глубоко вздохнула, чтобы унять расходившееся сердце, и кивком указала на его футболку.
– Тебе нужно переодеться, а то простынешь. Коул не мог отвести взгляда от ее лица.
– Я выйду. – Миранда встала с кровати.
– Нет, – быстро проговорил Коул, хватая ее за руки, и насмешливо добавил:
– Пожалуй, это тебе следует опасаться простуды. – Его взгляд остановился на ее напрягшихся под футболкой сосках.
Миранда, взглянув на него с сердитым упреком, попыталась вырвать руки, но Коул только крепче сжал их.
– Ты ведь не хочешь уходить? – хрипло и страстно прошептал он.
Миранда, злясь на себя за свое неумение скрыть обуревавшую ее страсть, зажмурилась. Может быть, он просто исчезнет, и ей не придется лгать. Она открыла глаза: Коул по-прежнему сидел на кровати и сжимал ее руки в своих сильных ладонях. Она видела, что и он во власти такого же неистового желания.
– Нет, я не хочу уходить.
Тлевший в его глазах огонек сладострастия запылал в полную силу. Коул медленно поднялся, заключил в ладони ее лицо и стал нежно целовать, перебирая, теребя своими подвижными губами чувствительную поверхность ее более мягких податливых губ, щекоча жесткой щетиной девичью кожу. Она льнула к его груди, бесстыдно прижималась животом и бедрами. Он зарылся ладонями в ее волосы, губы ползли по шее вниз, прокладывая дорожку поцелуев к ключице, и вновь вверх, к мочке уха. Миранда не двигалась, наслаждаясь ощущениями, которые дарили ей его священнодействия.
Наконец и ее руки, очнувшись от сладостного паралича, побежали по его талии, бедрам. Коул, застонав, вновь нашел ее губы, языком ощупывая их контуры. Миранда, больше не в силах выносить это мучительное блаженство, открыла рот, завлекая его язык, и они закачались как в танце, естественном и эротичном.
Обнаженные до предела нервы звенели, сознание затуманилось. Руки Миранды сами собой оказались под его футболкой и, обследовав каждую мышцу, каждую линию на спине и груди, храбро проникли под пояс джинсов. Она почти неосознанно старалась привести его в состояние безумия, в которое он вверг ее. Коул дышал тяжело и прерывисто, молния на джинсах едва не расползалась. Думая о том, какая там заключена энергия, Миранда испытывала страх и восхищение.
С нежностью, столь же глубокой, как владевшее его телом желание, он стянул с нее футболку, лишь слегка задевая костяшками пальцев шелковистую кожу груди. Густые волосы огненным каскадом рассыпались по оголенным плечам.
Миранда тихо вздохнула, изумляясь тому, что под взглядом Коула испытывает не смущение, а гордость. Уголки его рта изогнулись в едва заметной улыбке, озорной и доброй. Кончики пальцев ласковым ручейком побежали по горлу к ложбинке на груди, очертили полные округлости и, словно похотливые паучки, щекотливо поползли к окаменевшим соскам. По телу девушки прокатилась волна сладостной дрожи.
Теперь настала очередь Миранды. Чувствуя себя совершенно непринужденно и раскованно, она тоже сняла с него футболку и смело потянулась к пуговице на джинсах. Коул перехватил ее руки.
– Подожди немного, – пробормотал он умоляюще и, нагнувшись к ее часто вздымающейся груди, языком и зубами затеребил соски. Его губы поползли вниз по нежной коже, к животу, зарылись в горке рыжевато-каштановых волос, нырнули еще ниже.