Но я не такая, как он. Я могу признать свою вину в происходящем.
— Мне не следовало убегать. Я знала, что в разных комнатах происходят разные вещи, просто не обратила на это внимания. Я подвергла себя опасности, и не виню тебя за это, так же как не винила бы тебя, если бы выбежала на дорогу и чуть не попала под машину.
Не хочу, чтобы он думал, что у меня будут какие-то негативные последствия из-за того, что произошло сегодня в его клубе. И не только потому, что хочу остаться на работе, но и потому, что искренне считаю, что он не виноват. Я приняла взрослое решение, и оно едва не привело к тому, что на меня напали. Это моя вина, а не его.
— Обычно я не пускаю в свой клуб людей без членства. — Его руки сжимаются на руле, и кожаный чехол протестующе скрипит. — Нужно подписать отказ от обязательств, согласиться с правилами, и каждый должен знать наизусть все цвета, прежде чем войти внутрь.
— Это разумный способ ведения бизнеса. — Не совсем понимаю, какое отношение это имеет ко мне, и вдруг обнаруживаю, что волнуюсь. — Ты же не уволишь швейцара за то, что он меня впустил? Он ведь не виноват.
Рико смотрит на меня.
— Если ты не хочешь этого, то не буду. Но он обязательно пройдет программу переподготовки, прежде чем снова окажется на этаже.
Я вижу, что в его глазах есть что-то еще, что-то, что не хочет признавать, и я мягко пытаюсь выудить это из него.
— Есть кое-что еще, о чем ты умалчиваешь. — Его челюсть сжимается, словно он стискивает зубы.
— Я хотел, чтобы ты была рядом, только для меня.
Эта правда бьет меня как кирпичом по лицу, и я откидываюсь на спинку кресла в шоке. Что бы он ни пытался сказать, сейчас я не могу с этим справиться, поэтому поднимаю руку, как бы останавливая, чтобы он больше ничего не говорил.
— Это был трудный день. Мне нужно немного побыть наедине, принять горячий душ, расслабиться и прийти в себя.
Я смотрю мимо него на клуб, с грустью думая о том, что нужно уйти, потому что на самом деле мне хочется вернуться назад.
— Ты не хочешь уходить.
Его слова — не обвинение, просто спокойное изложение истины, и я удивленно смотрю на него.
— Конечно, хочу. Я сказала же, что хочу принять душ и отдохнуть.
Его взгляд сужается.
— Не люблю, когда ты мне врешь.
От этих слов меня пробирает дрожь, и я соглашаюсь на полуправду.
— Ладно, я вроде как спешу отдохнуть. Дорога домой займет от двадцати минут до получаса, и я не уверена, что у меня есть столько времени. — Это не совсем ложь, но и не вся правда.
— Так почему бы мне не предоставить тебе комнату на ночь? У тебя будет свое личное пространство с карточкой-ключом, чтобы никто больше не мог войти. Ты сможешь привести себя в порядок, расслабиться, принять ванну, собраться с мыслями — все, что пожелаешь. — Его темные красновато-карие глаза смотрят на меня, и мой мозг подсказывает сказать «нет» и попросить его отвезти меня домой.
— Конечно, звучит неплохо. — С трудом верится, что я это сказала, и в ужасе опускаю глаза на колени. Уже слишком поздно отступать? Могу ли отказать ему сейчас? Смогу ли так быстро передумать и не показаться ребенком, который не может определиться? И все же, когда думаю о том, чтобы вернуться вовнутрь и увидеть все те захватывающие зрелища, которыми я наслаждалась раньше, в животе нарастает волнение.
— Могу провести тебя через запасной выход, где тебя никто не увидит, и ты не столкнешься ни с чем, что может показаться тебе неприятным. — Когда он произносит эти слова, мое сердце замирает. Я никак не могу попросить его провести меня через парадную дверь, не вызвав у него подозрений. Поэтому я подавляю свое разочарование и просто киваю.
Он выходит из машины, и я отстегиваю ремень безопасности, прежде чем открыть дверь. Выйдя на теплый солнечный свет, я глубоко вдыхаю и готовлюсь к пульсирующей музыке, темному волнению и возможности снова оказаться с ним наедине в одной комнате.
Он подходит к моей стороне машины и берет меня за руку, ведя к боковой двери клуба. Я без возражений следую за ним, пока он протискивается внутрь. Моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к другому освещению и относительной темноте, в отличии от солнечного света снаружи, но я слепо следую его примеру, доверяя, что он благополучно проведет меня в комнату. В конце концов, он ничего не выиграет и все потеряет, если причинит мне боль, так что я вполне могу ему довериться.
Он снова достает из кармана металлическую карточку и прикасается ею к дверной панели. Я вижу мягкий свет, прежде чем дверь распахивается на несколько дюймов. Рико протискивается внутрь, затем останавливается, ожидая меня и жестом приглашая переступить порог. С благодарной, как я надеюсь, улыбкой наклоняю голову и вхожу в комнату.