Я закрыл глаза и позволил усталости взять своё. Последней мыслью перед сном было лицо Алисы, когда она сказала: «Что бы ты ни был, ты не враг».
Надеюсь, подруга, ты не ошибаешься.
Сон пришёл не сразу.
Сначала была глубокая, обволакивающая темнота. Потом темнота начала светлеть, превращаясь в серый туман. И наконец я осознал, что стою посреди пустоты, простирающейся во все стороны до горизонта.
Междумирье. Пространство между жизнью и смертью, между явью и сном. Место, где встречаются души и заключаются договоры, которые невозможно нарушить.
Место, куда я приходил сотни раз в прошлой жизни. Именно тут я заключил контракт с Тенью, который сейчас сидел, ощерившись, возле моих ног. Но сейчас меня сюда затащили.
— Наконец-то.
Голос пришёл отовсюду и ниоткуда. Молодой, чуть хрипловатый, до боли знакомый. Голос, который я слышал каждый раз, когда говорил вслух. Голос Алекса Доу.
Я обернулся и увидел его.
Он стоял в десяти шагах от меня. Худой, светловолосый, с серо-зелёными глазами, которые теперь смотрели на мир через моё… через его лицо. Полупрозрачный, как и положено душе в этом месте, но достаточно чёткий, чтобы разглядеть каждую деталь.
И вокруг него клубились тени.
Я замер, не веря своим глазам.
Десятки смутных силуэтов, которые появлялись и исчезали, кружили вокруг души Алекса как стая призрачных птиц. Они не имели чётких очертаний — то вытягивались в длинные полосы, то сжимались в плотные комки, то принимали формы, отдалённо напоминающие людей или зверей. Иногда мне казалось, что я вижу крылья. Иногда — оскаленные пасти. Иногда — человеческие лица, искажённые мукой или яростью.
Я видел подобное лишь дважды за всю свою долгую жизнь.
Первый раз — у наследника древнего рода Повелителей духов из Западных пределов. Его предки заключали договоры с духами поколение за поколением, пока сама кровь не пропиталась властью над загробным миром. Теневая свита сопровождала его с рождения как знак принадлежности к великому роду.
Второй раз — у старой шаманки из степных племён, которая провела семьдесят лет на границе между мирами, пока грань не стёрлась окончательно. Духи следовали за ней как тени, откликаясь на каждый её зов.
Но Алекс Доу? Сирота из приюта? Слабый одарённый с талантом едва-едва на E-ранг?
Откуда у него свита духов?
— Ты пришёл, — сказал Алекс, и его голос вырвал меня из размышлений. — Я ждал.
— Ждал? — Я сделал шаг ближе, не спуская глаз с теневых фигур. Они не реагировали на моё присутствие, продолжая кружить вокруг своего… хозяина? Подопечного? — Как долго?
— С той ночи. — Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке была горечь старика, а не мальчишки восемнадцати лет. — С той самой ночи, когда ты занял моё тело. Я пытался связаться с тобой раньше, но не мог. Что-то мешало. Какая-то стена между нами.
— Что изменилось сейчас?
— Ты стал сильнее. — Алекс склонил голову набок, разглядывая меня. — Намного сильнее, чем был в первые дни. Ритуал подчинения, бои в «Погребальном Звоне», разлом с крысиным королём… Каждый раз, когда ты становился сильнее, стена истончалась. А сегодня ночью, после допроса, она наконец рухнула, и я смог до тебя докричаться.
— Ты видел допрос?
— Видел. Чувствовал. — Его глаза потемнели. — Теперь я знаю их имена. Знаю, кто они. Ингрид Вольф. Давид Морган. Виктор Райс. Лидия Вейн. Кайзер.
Имена прозвучали в сером тумане как удары колокола. Теневые фигуры вокруг Алекса заволновались, закружились быстрее.
— И я согласен с решением использовать Дэмиона.
— Ты хочешь поговорить о мести, — сказал я. Не вопрос — утверждение.
— Да. — Алекс шагнул ближе. — Но я звал демона, а появился ты.
— Поверь, я куда опаснее большинства демонов. — Мои губы исказились в жёсткой усмешке. — Я отлично умею исцелять от самой опасной в мире болезни.
— Верю, я чувствую отголоски твоих эмоций. Ты намного сильнее меня. Я требовал четыре клятвы в обмен на тело.
— Мне нужны точные формулировки. Не хотелось бы выблёвывать гнилые внутренности из-за того, что твоя память больше похожа на рыбацкую сеть.
— Я не помню. Моя душа рассыпалась как песок сквозь пальцы. Я лишь тень того, кто требовал клятвы. Я помню ту ночь. Боль. Отчаяние. Желание умереть.
Небо, ну что же за дерьмо! Мне достался не полноценный призрак, а лишь кусок личности. Это серьёзно усложняет мне жизнь. А мальчишка продолжал говорить:
— Но я не умер. Точнее, умер не сразу. — Он посмотрел на теневые фигуры вокруг себя, хотя я был уверен, что он их не видит. — Я не понимаю как. Не понимаю почему. Но в тот момент, когда ты входил в моё тело, я сумел… зацепиться. Связать нас.