Я убрал руку и показал на своём примере.
— Вдох через нос. Медленно, на четыре счёта. Воздух идёт вниз, живот расширяется. Не грудь — живот.
Глубокий вдох. Мой живот выдвинулся вперёд.
— Задержка. Четыре счёта.
— Выдох через рот. Шесть счётов. Длиннее, чем вдох. Живот втягивается.
Медленный, контролируемый выдох.
— Теперь ты.
Алиса попыталась повторить. Первая попытка была отвратительной. Она по-прежнему дышала грудью, пытаясь при этом надуть живот.
— Не думай о технике. Просто дыши глубже. Представь, что воздух — это вода, и ты наполняешь сосуд снизу вверх.
Вторая попытка была уже хоть чем-то, а третья вышла почти сносно.
— Не торопись со счётом. Чувствуй ритм.
Пять минут мы просто дышали. Вдох-задержка-выдох. Вдох-задержка-выдох. Я наблюдал, как постепенно расслабляются её плечи, как разглаживается лицо.
В моём мире эту технику преподавали детям с трёх лет. Здесь о ней, похоже, вообще не слышали. Ещё одно доказательство того, насколько этот мир отстал в понимании внутренней энергии.
— Странное ощущение, — сказала Алиса после десяти минут практики. — Как будто… голова стала яснее?
— Правильное дыхание насыщает мозг кислородом. — Я кивнул. — Но это только начало. Когда ты дышишь правильно, тело тратит меньше энергии. Разум остаётся ясным даже под давлением. Паника не может тебя захватить.
— И что это значит для боя?
— Это значит: ты думаешь, когда другие паникуют. Ты видишь, когда другие слепнут от адреналина. Ты действуешь, когда другие мечутся.
Алиса медленно кивнула. В её глазах появилось понимание — она начинала видеть систему.
— Практикуй каждый день. Утром и вечером, по десять минут. Каждый день увеличивай время ещё на пару минут, и ты не заметишь, как через неделю это станет естественным. Через месяц ты забудешь, как дышала раньше.
— Теперь пора заняться твоей стойкой.
Алиса тут же сгруппировалась, почти как их учили тут. Вот только даже эта стойка была ужасной. Вся напряглась, сжала кулаки и выставила ногу вперёд. Типичная поза человека, который видел бои только в фильмах и на школьных занятиях. Как же хотелось треснуть ей по ноге, чтобы объяснить, что она труп, если будет так стоять.
— Забудь всё, что ты видела на экране. То, что показывает Хант, тоже тебе не подойдёт, — сказал я. — Широкие стойки, мощные удары, красивые развороты — это не для тебя.
— А что для меня?
— Вода.
Она нахмурилась:
— Вода?
— Твоя стойка — для неуловимости. Для того, чтобы тебя невозможно было поймать. Вода не сопротивляется — она обтекает. Не атакует напрямую — просачивается. И в итоге разрушает камень.
Я встал в базовую позицию.
— Смотри. Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Вес на подушечках стоп, не на пятках. Руки свободно вдоль тела.
Алиса попыталась повторить.
— Нет. — Я подошёл и начал поправлять. — Плечи ниже. Ты напрягаешь трапецию — это замедляет движения рук.
Аккуратно коснулся её бёдер, направляя движение. Действительно упругие. Так, а ну-ка лишние мысли вон!
— Таз чуть назад. Так ты опускаешь центр тяжести.
Провёл рукой вдоль её позвоночника:
— Спина прямая, но не жёсткая. Представь, что тебя подвесили за макушку на нитке.
Она скорректировала позу.
— Лучше. Теперь главное — расслабься.
— Я расслаблена.
— Нет. — Я ткнул пальцем в её плечо. Мышца была твёрдой. — Вот это — напряжение. Напряжённые мышцы — медленные мышцы. Ты не можешь двигаться быстро, если твоё тело сковано.
— Но если я расслаблюсь, я же упаду.
— Не упадёшь. Баланс держится не напряжением, а правильным распределением веса. — Я вернулся на свою позицию. — Смотри.
Я полностью расслабил тело. Руки висели плетьми, плечи опущены, лицо спокойное. Со стороны могло показаться, что я вот-вот свалюсь.
А потом я двинулся.
Шаг влево — мгновенный, без подготовки. Шаг вправо. Назад. Вперёд. Каждое движение — из полного покоя в полное движение и обратно.
— Видишь? Расслабленное тело может взорваться в любом направлении. Напряжённое — сначала должно разжаться, а это потеря времени.
Алиса смотрела на меня с новым выражением. Пытаясь понять, как я это делаю.
— Теперь ты. Шаг влево.
Она шагнула. Криво, с задержкой.
— Ты переставляешь ноги. Не переставляй, а скользи. Стопа не отрывается от пола, она смещается.
Новая попытка была чуть лучше, но лишь чуть.