Но слишком медленно.
Я сместился влево, пропуская удар мимо, и мои пальцы ткнули его в горло. Не сильно — мне ни к чему общаться с полицией, доказывая, что тут чистая самооборона. Нет, в удар было вложено ровно столько сил, чтобы перехватило дыхание. Он захрипел, хватаясь за шею, а я ударил его в колено сбоку.
Хруста не было — я контролировал силу. Но он рухнул как подкошенный, хрипя от боли.
— Горло, — сказал я Алисе, не оборачиваясь. — Колено сбоку. Запомни. Очень удобная связка.
Двое бросились одновременно. Прыщавый и ещё один, с ножом.
Прыщавого я встретил локтем в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, и моё колено встретило его лицо на полпути. Классическая комбинация. Та самая, которую показывала Эйра на ринге. Но мне нужно показать Алисе, что такое жестокость, а его — наказать. Шаг вперёд, и мой носок «пыром» бьёт его прямо по яйцам, почти подбрасывая его стонущее тело.
— Солнечное сплетение, — прокомментировал я. — Человек не может вдохнуть. Потом добиваешь. Ну а пах — это чтобы он осознал свои ошибки.
Парень с ножом попытался полоснуть меня по лицу. Я перехватил его запястье, вывернул, вгоняя ноготь большого пальца в болевую точку. Нож тут же упал на асфальт, а он пытался подняться на цыпочки, чтобы хоть немного унять боль. Зря старался. Выдох — и тут же резкий удар сверху вниз, сминая носовой хрящ. Кровь, слюни и сопли лились сплошным потоком. Нечего хвататься за нож, если не умеешь им пользоваться.
— Нос — это всегда больно. Много крови, временная слепота от слёз и плохое дыхание.
Трое оставшихся замерли, глядя на меня со страхом в своих тупых глазах. Несколько мгновений — и странный хлюпик уложил троих из их друзей на землю.
— Бежим! — крикнул один из них.
Поздно. Тигр начал охоту. Лао Бай любил убивать. Эта зверюга наслаждалась охотой на глупцов, а когда вступал в бой, его белоснежный мех становился алым от крови врагов. Я помню, чему ты меня учил, брат.
Я двигался быстро. Слишком быстро для этого слабого тела, но адреналин и старые рефлексы делали своё дело. Удар в печень первому — и он сложился как мокрая тряпка. Подсечка второму, и пока он падал — локоть в висок. Не сильно, чтобы он ненароком не сдох. Третий попытался убежать, но я догнал его в два шага и ударил сзади в ноги, а потом просто добил.
Почти десять секунд на шестерых идиотов. Приемлемо для этого тела. Я даже не запыхался. А страх и боль этих «хозяев улиц» дали мне почти процент заполненности ядра. Захотелось мурлыкать от удовольствия.
Алиса стояла у стены с широко открытыми глазами, прижимая ладони ко рту. Кажется, девочка начала понимать, что новый Алекс — очень недобрый человек.
— Вот так выглядит стиль, которому я буду тебя учить в реальной жизни, — сказал я, отряхивая руки. — Минимум силы, максимум эффекта. На теле у человека полно уязвимых мест, нужно лишь правильно приложить усилия.
Главарь пытался подняться. Храбрый. Или глупый. Я подошёл к нему и присел на корточки.
— Слушай внимательно, — мой голос был тихим, почти дружелюбным. — Если кто-то обидит эту девушку в этом районе — отвечать будешь ты. Лично. Мне плевать, кто посмеет. Ты, твои друзья, случайный прохожий — спрос будет с тебя.
Он попытался что-то сказать, но я не дал ему закончить. Такие уличные шавки понимают лишь когда слова сопровождаются подкреплением. Некоторые любят использовать положительное подкрепление, я же предпочитаю отрицательное.
Взяв его пальцы в свою руку, я сломал ему мизинец, с улыбкой глядя в глаза. Его крик боли дал мне ещё несколько долей процента. Так недолго и стать маньяком-палачом, карающим преступников, но по мне это слишком муторный путь.
— Лысенький, это всего лишь аванс.
Я не отпустил его руку. Вместо этого позволил капле некроэнергии просочиться сквозь мои пальцы в его плоть. Холод. Боль. Ощущение чего-то неправильного, чего-то, чему не место в мире живых.
Его глаза расширились от ужаса. Он не понимал, что происходит, но его тело понимало. Инстинкты кричали: опасность, смерть, беги.
— В человеческом теле около двухсот шести костей, — продолжил я всё тем же спокойным тоном. — Я буду ломать их по одной. Как сломал мизинец. Медленно. Тщательно. И поверь — я знаю, как сделать так, чтобы ты не потерял сознание до самого конца.
Он скулил. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с соплями. Вся его бравада испарилась как утренний туман.
Я отпустил его руку и поднялся.