Она сидела в темноте, освещённая лишь голубоватым свечением мониторов. На основном экране мелькали строки кода, на планшете — сканы документов с отвратительным качеством, которые хоть как-то пыталась вытянуть программа по распознаванию. А папка «А. Д.» за последние два часа выросла вдвое.
Алекс попросил её помощи, и вместо того чтобы взламывать банковскую ячейку, она тут же бросилась помогать. В общем, вела себя как полная дура. Ну, почти как полная дура. Всё-таки не призналась, что именно она тот самый исполнитель, который будет собирать информацию по прошлому Алекса. Ей было неприятно называть ему цену, но иначе вся легенда пошла бы коту под хвост. Благо Алекс не из тех людей, кто может понимать, сколько в действительности стоит такая работа, и поэтому она назвала цену почти в три раза ниже самой нижней планки рынка.
После той ночи, когда Морган и Вольф вломились в квартиру Алекса, Мира решила копнуть глубже. Узнать, во что он влез. Понять, от чего — или от кого — его нужно защищать. Он сам попросил её найти информацию о приюте, и она собиралась сделать это в любом случае. Просто начала раньше, чем планировала.
Она не ожидала, что найдёт… это.
Приют «Светлый путь». Государственное учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Основан тридцать два года назад, финансируется из городского бюджета, проверяется комиссией раз в год. На бумаге — великолепное образцовое заведение с кучей регалий. А в реальности — типичная дыра, где детей кормят, одевают и стараются не замечать до совершеннолетия.
Взломать их базу данных было… Мира даже не могла назвать это взломом. Скорее больше похоже на вежливый стук в незапертую дверь. Пароль администратора не менялся три года. Шифрование отсутствовало как класс. Файрвол был настроен так криво, что она могла бы обойти его с закрытыми глазами и одной рукой, попутно варя кофе.
Десять минут — и она внутри. Ещё пять — и перед ней личное дело Алекса Доу.
Вернее, то, что от него осталось.
Мира нахмурилась, глядя на скудные записи. Для ребёнка, который провёл в приюте четырнадцать лет, информации было подозрительно мало. Словно кто-то специально вычистил всё интересное, оставив лишь сухой костяк.
Имя: Алекс Доу (присвоено при поступлении)
Она перечитала эту строку дважды. Присвоено при поступлении. Значит, настоящего имени никто не знал. Или не захотел записать.
Дата поступления: 15 марта, четырнадцать лет назад.
Возраст при поступлении: приблизительно 3 года.
Совпадает с тем, что помнил сам Алекс.
Обстоятельства: доставлен в приют неизвестным гражданином. Родители не установлены. Документы отсутствуют.
Мира откинулась в кресле и потёрла виски. Трёхлетний ребёнок, которого привёл случайный прохожий. Без документов, без имени, без истории. Классическая ситуация для приюта. Ничего необычного. Вот только детей обычно ведут вначале в полицейский участок, а не сразу в приют.
Внутри что-то начало царапать, а это был верный признак нестыковок. Тут явно что-то нечисто.
Она пролистала дальше и нашла отметку о полицейском протоколе. Вызов в участок датирован… двадцать третьим марта. Через восемь дней после поступления ребёнка.
Восемь дней.
В графе «причина задержки» стояло: «праздничные дни, высокая загруженность отделения».
Мира нахмурилась. На бумаге это выглядело бы нормально. Праздники, бюрократия, вечная нехватка людей — обычное дело для государственных учреждений. Никто бы и глазом не моргнул.
Но здесь, в цифровой базе, где все даты стояли рядом, где можно было одним взглядом охватить хронологию событий — это бросалось в глаза. Ребёнка нашли пятнадцатого. Полицию вызвали двадцать третьего. Восемь дней, в течение которых трёхлетний малыш официально не существовал.
Восемь дней, чтобы спрятать то, что нужно спрятать. А что, если на деле дней было не восемь, а намного больше? Или меньше?
Мира сделала мысленную заметку и продолжила читать.
Характеристика при поступлении: Тихий. Наблюдательный. Неконфликтный. Демонстрирует длительную концентрацию внимания, нетипичную для возраста. Склонен рисовать повторяющиеся символы и узоры.
Мира фыркнула.
Тихий? Наблюдательный? Неконфликтный? Это точно тот Алекс, которого она знала? Парень, который смотрел на неё взглядом хищника? Который двигался как профессиональный убийца и трахался так, словно у него за плечами не восемнадцать лет, а все пятьдесят?
Она вспомнила их последнюю встречу. Как он улыбнулся, когда она попыталась его поддразнить. Как его глаза на мгновение стали холодными — по-настоящему холодными, как сталь клинка. И как быстро он спрятал это за маской обычного парня.