— И Кайзер предложил тебе сделку.
— Да. Я отрабатываю её долг. Делаю то, что он скажет. А он не трогает Элис и родителей. Она думает, что всё хорошо закончилось. Не знает, что я… — его голос сорвался. — Что я делаю для того, чтобы она могла спокойно учиться. А Кайзер предпочитает работать лишь с одарёнными.
Мне уже не надо было смотреть на Алису, я и так понимал, что парнишка говорит правду. И самое смешное — ему от этого становится легче. Он так долго копил в себе всё это дерьмо, что сейчас, делясь со мной, он словно отпускал всё это.
— Ингрид и Давид, — я произнёс имена двух смертников, словно пробуя их на вкус. — Они говорили о новом задании. Что за задание?
— Не знаю деталей. Только место и время. Через три дня ночью, старая фабрика на окраине. Что-то связанное с разломом. Кайзер в последнее время очень интересуется разломами.
Разломами. Я вспомнил крысиного короля в метро. Существо, которое кто-то специально выращивал. Мутации, которые шли слишком быстро и слишком направленно.
Совпадение? Возможно. Но я давно перестал верить в совпадения.
— Дэмион.
Он поднял голову, и в его глазах я увидел смирение. Он был готов к смерти. И всё, что он рассказывал, было больше похоже на исповедь. В этом мире вообще очень странное отношение к смерти.
— Ты виновен, — сказал я. — Ты был там. Ты позволил этому случиться. То, что ты не бил сам, не снимает с тебя ответственности.
— Знаю.
— Но ты пытался меня предупредить. Рискнул, чтобы дать мне шанс. Это тоже кое-что значит.
Он молчал, ожидая приговора.
«Убей его», — прошелестел голос в голове. Владыка Металла наконец заговорил. «Он знает слишком много. Он видел твою силу. Он опасен».
Я проигнорировал его.
— У тебя есть два варианта. — Я подошёл ближе. — Первый: я убиваю тебя прямо сейчас. Быстро, без боли. Твоя сестра останется одна, но я попробую защитить её от Кайзера. Не обещаю, что получится, но попробую.
— А второй? — Он хотел жить, и я это прекрасно чувствовал.
— Ты работаешь на меня. — Я присел перед ним, глядя прямо в глаза. — Полностью и безоговорочно. Ты делаешь то, что я скажу. Помогаешь мне уничтожить Кайзера и всех, кто стоит за нападением на Алекса. А когда всё закончится, если мы оба выживем, твой долг передо мной будет погашен.
— А Элис?
— Она будет под моей защитой. И под защитой моих союзников. Семья Чен имеет определённое влияние. Если Эйра согласится помочь, а я думаю, что согласится, твоя сестра будет в безопасности.
Дэмион смотрел на меня, и я видел, как в его глазах разгорается что-то новое. Не надежда — этот парень разучился надеяться. Но что-то похожее на цель, ради которой можно драться.
— Почему? — спросил он. — Почему ты предлагаешь мне это? Я был одним из тех, кто…
— Потому что я умею понимать, что для меня выгоднее, — перебил я. — Ты силён. Реально силён, не та показуха, которую ты демонстрируешь в школе. Твоё ледяное копьё пробило бетонную стену как бумагу. Мне нужны сильные союзники для того, что я планирую.
— И ты готов использовать того, из-за кого ты стал калекой?
— Использовать — да. Доверять — нет. Доверие нужно заслужить. Но у меня есть… способы убедиться, что ты не выкинешь чего-нибудь глупого.
— Какие способы?
Я улыбнулся и чуть повернул голову в сторону темноты.
— Выходи.
Шорох за бочками. Лёгкие шаги. И из темноты выступила худенькая фигура в серой толстовке.
Дэмион застыл, глядя на неё расширенными глазами. А потом его лицо исказилось от понимания.
— Грейс? — Его голос был хриплым. — Алиса Грейс?
— Привет, Дэмион, — сказала она тихо.
Он узнал её по голосу раньше, чем разглядел лицо в полумраке. Одноклассница. Тихая девочка, которую никто не замечал. Которая всегда сидела в углу и смотрела на людей своими странными серыми глазами.
— Ты… ты всё это время была здесь?
— Да.
— И ты… — он запнулся, переводя взгляд с неё на меня. — Погоди, это же не ты чуешь ложь, а она? Я ведь прав? Но как?
— Умный мальчик, — кивнул я. — Как — это пока не важно. Куда важнее, что теперь ты понимаешь, почему врать бессмысленно.
Дэмион смотрел на Алису, и в его глазах я видел новый страх. Не за себя, а за свои секреты.
— Ты можешь не только чуять ложь. Я прав? — Она кивнула. — Что ещё ты видела? — спросил он её напрямую.