Тень внутри татуировки притих, словно понимая важность момента. Лишь изредка посылал мне образы: тёмные углы, возможные укрытия, пути отхода. Хороший мальчик. Быстро понял, когда можно раскрывать свою пасть, а когда лучше заткнуться и не нервировать своего хозяина.
Постепенно трущобы сменились более приличным районом. Не центр, конечно, но уже и не та клоака, откуда мы вышли. Дома стали выше, мусора на улицах заметно поубавилось, и стало намного светлее. Средний класс любит, когда место, где они обитают, становится уютнее. Для людей, которые вылезли из грязи, вполне понятное желание.
Дэмион говорил, что Давид живёт где-то тут. Значит, Кайзер неплохо платил своему боевику. Похоже, мне удастся совместить приятное с полезным.
Семиэтажка из серого кирпича с претензией на респектабельность ждала нас в конце пути под нескончаемые струи дождя. Консьержа не было, что весьма меня радовало. Домофон работал исправно, и при этом камера над входом смотрела прямо на дверь. Не лучшая ситуация. Предпочитаю не светиться.
Я остановил Давида жестом и отступил в тень.
— Есть ли ещё камеры в доме?
— Только на первом, — чуть глухо ответил он, и у меня тут же вырисовался план.
— Код от двери, — приказал я шёпотом.
— Четыре… семь… два… девять… — голос звучал механически, без интонаций.
— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Ты подойдёшь к двери, наберёшь код и войдёшь. Будешь вести себя естественно. Если кто-то тебя окликнет — отвечай коротко и иди дальше. Ты устал и хочешь спать. Понял?
— Понял…
— Как войдёшь, поднимаешься на второй этаж и открываешь окно. Ждёшь дальнейших указаний.
Я ослабил Нити, оставив лишь тонкую связь для контроля, и отступил глубже в тень. Давид, пошатываясь чуть сильнее, чем нужно, подошёл к двери и набрал код. Замок щёлкнул, дверь открылась. Он вошёл внутрь, и я, выждав пару секунд, сделал небольшой разбег, а потом, оттолкнувшись от стены, запрыгнул на подъездный козырёк.
Пока я занимался уличной акробатикой, Давид уже открыл окно, в которое я спокойно забрался, используя флагшток с гербом графства.
Подъезд был чистым и хорошо освещённым. Лифт, почтовые ящики, даже какое-то растение в горшке у окна.
Несмотря на то что камеры были, по словам Давида, лишь внизу, я всё равно пригнул голову, пряча лицо под капюшоном и натянув снуд, а затем подтолкнул Давида к лестнице и задал вопрос:
— Пешком. Какой этаж?
— Четвёртый…
Подъём занял пару минут. Давид двигался медленно, но его тело всё ещё боролось с ядом, пытаясь вывести отраву из организма. С-ранговая регенерация работала против моего зелья, но сонная лоза и лунник пока держались. Часа три у меня точно есть, может, чуть больше. Хотя, думаю, я не буду задерживаться в гостях так долго.
Квартира номер семнадцать. Давид достал ключи из кармана куртки — я позволил его руке двигаться самостоятельно, лишь направляя общий вектор движения — и открыл дверь. Стоило нам войти внутрь, и я быстро закрыл дверь за собой, провернув замок. Первая часть плана прошла на ура. Пора заняться второй.
Квартира Давида оказалась, мягко говоря, своеобразной.
Двухкомнатная, просторная, с высокими потолками и большими окнами. Но больше всего поражала обстановка. Если бар «Чёрный пёс» и трущобы вокруг него кричали о дне общества, то это жилище вопило о желании казаться богаче, чем есть на самом деле.
Мебель была дорогой, но крайне безвкусной. Предложи в прошлой жизни мне кто-то подобное сочетание — его смерть была бы мгновенной. Массивный кожаный диван ядовито-красного цвета, который больше подошёл бы борделю, чем жилой квартире. Стеклянный журнальный столик с золотыми ножками в виде львиных лап. Огромный телевизор во всю стену, а под ним аляповатая стойка с игровой приставкой и горой дисков. От дикого смешения у меня начало рябить в глазах.
На стенах висело несколько аляповатых картин в тяжёлых позолоченных рамах: полуобнажённые женщины, какие-то батальные сцены, пара пейзажей с закатами. Всё кричало о деньгах и полном отсутствии вкуса.
Но больше всего меня заинтересовала коллекция на застеклённых полках вдоль одной из стен. Бутылки. Десятки бутылок дорогого алкоголя. Виски, коньяки, вина с этикетками, которые Алекс видел лишь в рекламе и которые явно стоили немало. Рядом — отличные хрустальные бокалы и стаканы, расставленные в идеальном порядке. Вот тут было видно, что о баре он искренне заботился.