— Это явно стоит не тысячу, — сказал я, пролистывая страницы.
— Для меня — тысяча, и, если надо, человек подождёт, — ответила она, внимательно глядя на мою реакцию.
Личное дело Алекса Доу. Приют «Светлый путь». Имя — присвоено при поступлении. Дата поступления — пятнадцатое марта, четырнадцать лет назад. Возраст — приблизительно три года. Обстоятельства — доставлен неизвестным гражданином. Родители не установлены. Документы отсутствуют.
Я перевернул страницу.
Характеристика при поступлении. Тихий. Наблюдательный. Неконфликтный. Демонстрирует длительную концентрацию внимания, нетипичную для возраста.
— Полицию вызвали только через восемь дней, — сказала Мира, наблюдая за моей реакцией. — Восемь дней, в течение которых ребёнок официально не существовал. Ты же понимаешь, что так не бывает. Тут явная нестыковка.
Я кивнул, продолжая читать.
Интересно. Очень интересно. Маленький Алекс был необычным ребёнком. Слишком спокойным, слишком адаптивным. Такое могло быть, если он не чувствовал себя одиноким. Словно что-то или кто-то всегда был с ним. Мне срочно нужно увидеть его детские рисунки — в них может крыться ответ. Может быть, рядом с ним всегда были духи, и они его успокаивали и подсказывали. Он мог их даже не слышать, но где-то глубоко внутри него они всё равно готовили его к выживанию.
Следующая страница заставила меня замереть.
Результаты тестирования дара. Ранг — E, нестабильный. Интересно, нестабильное ядро в результате чего? В моём мире такое могло быть, если на ребёнка воздействовала большая сила или же если кто-то из его родителей был проклят.
— Ты говорил о целительстве, а тут написано, что основа — свет, — Мира словно прочитала мои мысли. — А ещё ты говорил о духах. Это не имеет ничего общего со светом.
— Пока моё ядро было целым, основой действительно был свет. После его разрушения мне удалось сохранить лишь астрал. А целительство — это так, небольшой бонус.
— Может быть.
Я перевернул ещё несколько страниц. Служебная записка, едва читаемая. «Личные вещи необычного вида… переданы ответственному лицу…»
— Твоя воспитательница, — Мира указала на следующий лист. — Гвендолин Кроули. Она единственная, кто тебя оформлял. Без напарника, что нарушает все правила.
— И что это значит?
— Не знаю, но она ушла из приюта через два года. А потом… — Мира сделала паузу, — приняла постриг в монастыре Серого Совета. Стала сестрой Еленой.
Серый Совет. В голове сразу всплыли слова Алисы: «Ты одержимый, и мне нужно срочно сообщить в Серый Совет?» В какое дерьмо я вляпался?
Я медленно опустил бумаги.
— Монастырь Святой Агнессы, — продолжила Мира. — Это около сорока километров отсюда. Меньше часа на машине, можно съездить и спросить у неё лично.
В голове набатом билась фраза «Срочно сообщить в Серый Совет».
— И ещё кое-что, — Мира достала последний лист. — Через месяц после твоего поступления кто-то делал запрос в архив. Искал ребёнка трёх лет, поступившего в марте.
— Кто?
— Инициалы — В. Ш. Частное лицо. Причина запроса — розыск пропавшего родственника.
В. Ш. Кто-то искал Алекса. Искал — и, судя по всему, не нашёл. Алекс Доу, кто же ты, парень? А тот, кто тебя искал, — друг или враг?
— Алекс, — голос Миры стал тихим, почти шёпотом. — Кто ты такой?
Я посмотрел на неё. На её тёмные глаза, в которых читались тревога и любопытство. На губы, которые я целовал час назад. На руки, которые держали бумаги с моим прошлым.
Кто я такой?
Хороший вопрос. У меня самого не было на него ответа.
— Я не знаю, — сказал я честно. — Но собираюсь выяснить.
Глава 14
Интерлюдия Кайзер
Кабинет на последнем этаже складского комплекса был обставлен с той функциональной простотой, которая выдавала в хозяине бывшего военного. Никаких картин на стенах, никаких безделушек на полках — только карты города, схемы районов и несколько фотографий в простых рамках. На одной из них молодой мужчина в форме армейского охотника стоял рядом с группой таких же молодых парней, все улыбались в камеру. Снимку было больше двадцати лет.
Герман Айронфест, которого уже давно никто не называл по имени, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Отчёты, накладные, счета — бюрократия криминальной империи мало чем отличалась от бюрократии легального бизнеса. Разве что последствия ошибок здесь были несколько… серьёзнее.
Кайзер — это прозвище прилипло к нему ещё в армии, когда он командовал отрядом зачистки разломов на северной границе, потёр переносицу и отложил очередной документ. Цифры расплывались перед глазами. Слишком много часов без сна, слишком много проблем, требующих решения и слишком мало тех кому он мог доверять. Опыт говорил, что доверия достойны лишь те кто сражался с ним бок о бок.