Лидия шла рядом с Бреннаном, негромко разговаривая о чём-то незначительном. Кайзер заметил, как она на повороте случайно задела детектива плечом — и как её рука на мгновение скользнула к его карману. Бреннан даже не заметил. Когда до смотровой оставалось несколько шагов, Лидия улыбнулась и отстала, занимая место рядом с Кайзером.
— Готово, — одними губами произнесла она.
Кайзер едва заметно кивнул. Бреннан получит свои деньги позже, когда обнаружит их в кармане. Небольшой бонус за содействие. Достаточный, чтобы он чувствовал себя обязанным, но недостаточно большой, чтобы привлечь внимание.
Морг располагался в подвале. Холодное помещение с кафельными стенами и резким запахом формальдегида. У одного из столов стоял пожилой мужчина в белом халате, что-то записывая в журнал.
— Доктор Хольц, — Бреннан кашлянул, привлекая внимание. — К вам посетители.
Патологоанатом поднял голову. Маленькие глазки за толстыми стёклами очков подозрительно оглядели вошедших.
— Это морг, детектив, а не музей. Посетители здесь не предусмотрены.
— Я Герман Айронфест, — Кайзер шагнул вперёд. — Давид Морган служил под моим командованием. Я хочу увидеть его.
— Служил? — Хольц нахмурился. — Насколько мне известно, покойный не был военным.
— Служат не только военным. — Хольц поджал губы на подобное высказывание.
— Тем не менее, я не могу допустить посторонних к телу. Есть процедуры, протоколы…
— Им можно, доктор, — вмешался Бреннан. В его голосе звучало что-то похожее на мольбу. — Поверьте, им можно.
— Это совершенно недопустимо…
Лидия выступила вперёд. Её каблуки звонко цокали по кафельному полу, пока она не остановилась в полуметре от патологоанатома. Она была почти на голову выше него, и старик был вынужден задрать голову, чтобы смотреть ей в глаза.
— Доктор Хольц, — её голос был мягким, почти нежным. — Мы понимаем, что просим о многом. Но этот человек… — она на мгновение опустила глаза, изображая скорбь, — он был нам как младший брат. Мы просто хотим попрощаться. Десять минут. Это всё, о чём мы просим.
— Я не могу…
Лидия шагнула ещё ближе. Её рука легла на грудь доктора. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но Герман прекрасно знал как быстро она может убивать подобным движением. Но Лидия была умна и всегда знала, что деньги более простой способ чем кровь. Ее рука скользнула к нагрудному карману его халата и оставила там небольшой сверток, который появился у нее словно у фокусника…
— Пожалуйста, — её глаза блестели от непролитых слёз. — Это важно для нас. — Ей бы играть в театре, а не вразумлять тупых медиков.
Доктор Хольц застыл, чувствуя тяжесть свёртка в кармане. Его взгляд метнулся к Бреннану, который старательно изучал потолок, потом к Кайзеру, который смотрел на него с абсолютно непроницаемым выражением лица.
— Десять минут, — наконец выдавил патологоанатом. — Не больше.
— Благодарю, доктор, — Лидия улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что любой, кто не знал её, поверил бы в искренность. — Вы очень добры.
Хольц торопливо направился к выходу, на ходу бормоча что-то о необходимости проверить документы в архиве. Бреннан последовал за ним, бросив на Кайзера многозначительный взгляд.
Дверь закрылась и они наконец-то остались одни.
Кайзер подошёл к столу, на котором лежало тело, накрытое белой простынёй. Несколько секунд он просто стоял, глядя на очертания под тканью. Потом медленно откинул простыню.
Давид выглядел почти спокойным. Если не считать синюшного оттенка кожи и багровой борозды на шее от петли, он мог бы просто спать. Глаза были закрыты. То ли патологоанатом уже постарался, то ли так и было. Руки лежали вдоль тела, и даже отсюда были видны глубокие разрезы на запястьях — аккуратные, профессиональные, от запястья к локтю.
— Он знал, как это делается, — тихо сказал Кайзер. — Поперёк режут для внимания. Вдоль, чтобы умереть.
— Или кто-то сделал это за него, — отозвалась Лидия, натягивая тонкие перчатки.
Она подошла к столу и начала методичный осмотр. Пальцы скользили по холодной коже, проверяя, изучая, запоминая. Кайзер молча наблюдал.
— Никаких следов борьбы, — Лидия осмотрела руки, плечи, грудь. — Никаких синяков, кроме посмертных. Никаких царапин, порезов или ссадин. Если его убили, он не сопротивлялся. Под ногтями нет частичек кожи или грязи
— Ты хочешь сказать, что Давид не сопротивлялся?
— Именно.
Она наклонилась ближе к лицу мертвеца, принюхиваясь.