Переместившись на диван, я открываю ноутбук и звоню Колтону, установив телефон на громкую связь, чтобы работать без рук. Я открываю скриншоты, которые сделал в теневом месте, где мы вчера нашли Жаклин.
— Фокси, — радостно приветствует он.
— Ублюдок, — отвечаю я в том же тоне.
Кольт издает воркующий звук, как будто я очень забавный. Я закатываю глаза и провожу пальцами по влажным волосам, вьющимся у меня надо лбом.
— На твою машину и мотоцикл был выписан ордер на конфискацию. Еще два появились после того, как я разобрался с первым. Я подбросил небольшой подарок в их систему отчетности, которая будет искать любые другие и отбрасывать их. Пожалуйста.
Похоже, Ричард пытается использовать свою силу, когда я подхожу ближе.
— Спасибо, нашел кое-что новое. Жаклин Лэндри прогуляла свой обычный график, и когда я отследил ее, она оказалась по этому удаленному адресу. Это был еще один склад, выглядевший сомнительно. На нем был логотип. SynCom.
— Может, встреча?
— Это мысль, я отправил тебе. Посмотрим, что ты сможешь по нему вытянуть? Думаю, это какой-то молчаливый инвестор, о котором Нексус не хочет, чтобы кто-то знал. Мэйзи подтвердила, что это связано, когда сказала, что зарплата Жаклин выплачивается через эту компанию, а не через общественный фронт.
— О? — Тон Кольта становится легким и дразнящим и я ясно вижу, какое выражение лица у него сейчас — ухмылка с засунутым в щеку языком, пока он вертится на своем дурацком модном геймерском стуле. — Твой маленький цветочек теперь играет в мяч?
Хриплю, а он хихикает. Я еще не рассказала о том, как все изменилось, но он всегда дразнил из-за нее, особенно когда я нашел ее в Instagram перед тем, как вернуться в Колорадо. Я часами смотрела на ее фотографии, чтобы научиться тому, что мне нужно, но он всегда думал, что это нечто большее. Теперь понимаю, что он, вероятно, был прав. Придурок всегда видит людей насквозь, улавливая то, что они не хотят, чтобы о них узнали.
— Она... да.
К счастью, он пропускает это мимо ушей, вместо того чтобы придираться, потому что любопытный ублюдок. Разговор перескакивает через несколько минут, пока Колтон обрабатывает телефон Мэйзи так же, как мой и Воронов, делая не отслеживаемым. В ванной выключается вода.
Я прервался на полуслове, и мой взгляд остановился на Мэйзи, выходящей из ванной в облаке пара. На ней снова одна из моих футболок, и я, черт возьми, знаю, что под ней ничего нет, потому что мой дикий цветок любит свободу. Ее влажные волосы рассыпаются по плечам, и она бросает на кривую ухмылку, от одного взгляда на которую мне становится тесно в штанах. Боже, она — рай и проклятие в одной идеальной девушке.
— Фокс? — спрашивает Колтон, когда молчание затягивается на минуту.
— Э, да. — Черт, что я сказал?
Мэйзи обходит сзади на диване и обхватывает руками мои плечи, даря мне поцелуй, когда я наклоняю голову к ней, как мотылек на пламя, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме нее. Она напевает, и я чувствую изгиб ее улыбки.
— Это твой брат? — пробормотала она, когда мы расстаемся.
— У есть компания, — со знанием дела говорит Кольт. У этого ублюдка, наверное, сейчас самая большая ухмылка для поедания дерьма. — Привет, милая. У тебя горячий голос. Скажи мне, что ты сексуальная.
Мэйзи фыркает, бросая на меня забавный взгляд, когда подходит и садится рядом, и я оставляю ее в покое на минуту, прежде чем уступить и перетащить к себе на колени.
— Конечно.
Она говорит это без всякого стеснения, владея собой. Мои руки крепко обхватывают ее талию, и любовь к ней разрастается в груди, вдыхаю, и уголки моего рта дергаются вверх. Она все еще пахнет цветами и кокосом, но теперь есть что-то еще.
Я.
После душа и нескольких часов, проведенных вместе, она пахнет так, словно она моя и это посылает приятный толчок.
— Уверенная, — говорит Кольт с хмыканьем. — Мне это нравится.
От ее легкого смеха у меня в животе что-то дергается от желания. — Это не для тебя, милый, — говорит она лукаво. — Я делаю все это для себя. Все остальное — это бонусные очки.
— О, черт. Кажется, я только что влюбился. Выйдешь за меня?
Вспыхивает ревность, но я сдерживаю ее, брат не представляет угрозы, но я не могу побороть чувство собственничества по отношению к Мэйзи — как всегда чувствовал себя собственником. В детстве Мэйзи знала себе цену и высказывала свое мнение, но сейчас, когда она женщина, ее зрелое чувство уверенности в себе чертовски сексуально.
— Прости, Фокс обещал жениться на мне, когда ему было девять лет. Это было предложение с цветком. Тебе придется встать в очередь.
Весь воздух в комнате словно высасывается. Она помнит мое обещание?
Горло перехватывает, когда я сглатываю и рассеянно глажу ее бедро, проникая пальцами под рубашку и не находя ничего, кроме теплой кожи. Я сжимаю в руках задницу и утыкаюсь лицом в ее шею, целуя и борясь с желанием оставить еще один след, чтобы завладеть ею. Ничего не могу поделать с тем, каким тактильным я стал, когда она рядом, как будто у меня есть постоянная потребность каким-то образом прикоснуться.
Кольт издает страдальческий звук, как будто он смертельно ранен.
— Итак, он сказал, что ты его приемный брат. — Мэйзи наклоняется к телефону. — Каким он был?
Поджимаю губы. Если бы все было иначе, ей не нужно было бы спрашивать, потому что она была бы со мной. Я бы никогда не разлучался с ней, и на секунду представил себе, как делал это много раз, что было бы, если бы мы остались близкими друзьями. Как мы впервые поцеловались бы у дерева, на которое любили залезать, как наша дружба переросла бы во что-то другое.
— Он был ворчливым маленьким дерьмом, — говорит Колтон с усмешкой. — Определение обреченности и уныния. Это было уморительно. Выкладывай, девочка. Каким он был до того, как на него обрушился весь этот гнев?
Мэйзи начинает рассказывать о том, как я, она и Холден выманили у всего нашего квартала деньги на лимонадном киоске, чтобы могли купить видеоигру, которую хотели, — план, который я разработал. Я выдохнул смех. Это была моя идея, но именно она организовала нас и привела всех покупателей. Все ее тело двигается, когда она оживленно рассказывает эту историю, ее золотистые глаза горят любовью к воспоминаниям.
Пока они говорят, молчу, слушая, как девушка, которую я никогда не переставал любить, и первый друг — семья, которого я впустил в свое сердце, несмотря на шипы, вонзающиеся в него, встречаются друг с другом. То, как это заставляет мое биться, застает меня врасплох.
Колтон делится еще одной своей историей о том, как его родители впервые притащили меня на светскую вечеринку в Торн-Пойнт со своими друзьями — светскими львицами и как поймал на том, что я тайком таскал канапе в кармане костюма.
Мне кажется правильным, что они встречаются и делятся этими половинками моей жизни, которые составляют единое целое, как будто моя разбитая жизнь сталкивается сама с собой, чтобы соединить разбитые осколки.
— Я сообщу тебе, когда узнаю, — говорит Колтон, вырывая меня из размышлений. — Позже.