Более гармоничная реакция на Возрождение была во Франции (барокко). Во Франции были сильны и города и феодалы. И те и те обращались за помощью к королю, а тот эксплуатировал идею всенародного блага. Строптивых феодалов соблазняли почетным местом в государственной иерархии. И так, в конце концов, родился классицизм. Даже выходцы их 3‑го сословия, — Корнель, Расин, Мольер, — заразились идеей долга (только первые два проставляли его впрямую, трагедиями, а Мольер — методом «от противного», комедиями: вышячивая тот низ, который естественно, как вода, всюду протекает, и в дворянство — тоже). Так явился мольеровский Дон Жуан Тенорьо — тоже отрицательный герой.
И только на следующей, народной, волне усиления индивидуализма, у Моцарта, случился прорыв Дон — Жуана в, так сказать, положительные герои. Своего осторожничающего либреттиста, аббата Да Понте, даже на литературном уровне Моцарту удалось во многом одолеть. Все отрицательное в герое у Тирсо де Молины и Мольера преображается. Особенно это видно в конце 1‑го действия. Дон — Жуан изобличен преследователями и близится возмездие. И Дон — Жуан на миг смутился–таки. И что? — Донна Анна, Донна Эльвира, Дон Оттавио, Церлина, Мазетто многократно повторяют:
Бойся, бойся, ты несчастный…
И у Дона Оттавио шпага ведь обнажена. Да и разъяренного Мазетто нельзя сбрасывать со счета. А кончается все такими словами Дон — Жуана:
Но хотя бы мир распался,
Страха смерти я не знаю
И теперь же вызываю
Все и всех на смертный бой!
И его слова — последние в 1‑м акте.
Финал сочиненной оперы замутнен необходимым пиететом перед господствующей идеологией (иначе оперу бы не поствили на сцене), однако на фактическом представлении в Вене (об этом записано в клавире) финал был опущен, и оставшееся получалось очень сильно:
К о м а н д о р
В гости меня позвал ты,
В дом я к тебе явился,
Ответь теперь, ответь теперь,
Придешь ли так же ко мне?
Л е п о р е л л о
Синьор, синьор! Времени нет, скажите.
Д о н — Ж у а н
Меня еще не знали
Как труса никогда!
К о м а н д о р
Решайся ж!
Д о н — Ж у а н
Уже решил я.
К о м а н д о р
Придешь ли?
Л е п о р е л л о
Скажите нет, скажите нет!
Д о н — Ж у а н
Тебя, угрюмый призрак,
Я не боюсь, приду!
К о м а н д о р
(протягивая руку)
Руку в залог мне дай ты!
Д о н — Ж у а н
(подавая руку)
Вот она! А-ах!
К о м а н д о р
Что с тобой?
Д о н — Ж у а н
Рука твоя, как лед!
К о м а н д о р
Кайся в грехах, несчастный, —
Конец твой наступает.
Д о н — Ж у а н
Меня не испугает…
Голос зловещий твой!
(хочет освободить руку, но напрасно)
К о м а н д о р
Время твое настало!
Д о н — Ж у а н
Я не боюсь нимало!
К о м а н д о р
Кайся же!
Д о н — Ж у а н
Нет!
К о м а н д о р
Кайся же!
Д о н — Ж у а н
Нет!
К о м а н д о р
Да!
Д о н — Ж у а н
Нет!
К о м а н д о р
Да!
Д о н — Ж у а н
Нет!
Л е п о р е л л о
Да! Да!
К о м а н д о р
Да!
Д о н — Ж у а н
Нет! Нет!
К о м а н д о р
Последний пробил час!
(Удар грома. Командор отпускает руку Дон Жуана и
исчезает. Освещенный молниями Дон Жуан, шатаясь
направляется к авнсцене.)
Д о н — Ж у а н
Страх, мне еще неведомый,
В сердце проник бесстрашное.
Кругом сверкают молнии,
(гроза усиливается)
Подземный гром гремит!
Х о р
Так за твое злодейство
Небо тебя казнит!
Д о н — Ж у а н
О, что со мной, не знаю я!
Рассудок свой теряю я!
Нигде мне нет спасенья.
Все гибнет, все горит!
Л е п о р е л л о
Как он дрожит, бледнея,
Помочь ему не смею.
И плачет он и стонет!
Страшный, ужасный вид!
Д о н Ж у а н
Ах!
(Дон Жуан бездыханный падает на землю. Из–под земли вырывается пламя. Дон Жуан исчезает под землей вместе с пламенем. Лепорелло в ужасе падает на колени.)