– Не буди лихо, пока оно тихо, девочка. Ты и так на волосок от беды. И будь осторожна с Фёклой. Я чувствую в ней кровь кикиморы, а это прислужники тьмы, так что от нее можно ждать лишь беды.
Эйва качает головой и смотрит на меня так странно, словно хочет что-то сказать, но не знает, какая будет у меня реакция. Я же смотрю на нее с надеждой, ведь у меня в этом мире нет поддержки, и только она относилась ко мне с добротой.
В прошлой жизни я не привыкла надеяться на кого-то, но сейчас у меня нет выбора. Будь я одна, возможно, сбежала бы и решала проблемы по мере их поступления, но теперь у меня на руках двое детей, один из которых – грудничок.
Моя тяжелая грудь полна молока, и эта боль отрезвляет и напоминает о том, что где-то в этом замке в чужих руках находится моя новорожденная дочь, которая нуждается во мне.
– Я уезжаю к себе на родину, в княжество Дэв, которым управляет княгиня Ольга, – произносит, наконец, Эйва. – Ты можешь поехать со мной, моя девочка. Не скрою, что зову тебя с собой, потому что в доме нужна полноценная хозяйка-человек, и я смогу унаследовать дом лишь, когда ты проведешь древний обряд. И я тебе помогу новое жилище обрести, и ты мне. Зато мы обе будем свободными. Но там тебе придется работать не покладая рук, чтобы прокормить себя и детей. Я уже стара, так что не смогу найти работу при замке, как раньше, но у нас будет крыша над головой. Декаду назад умер мой брат и оставил мне свой дом в одной из деревень княжества Дэв.
Своими словами она пытается предостеречь Белославу, а я, рожденная Беллой, труда и мозолей не боюсь, поэтому не раздумывая киваю, понимая, что это моя единственная надежда не стать рабыней.
– Тогда мы поступим так, Белослава, – произносит Эйва и оглядывается по сторонам, словно опасается, что в этом замке даже у стен есть уши. – Сегодня я съеду из этой комнаты и пройду через городские ворота, а сама вернусь с торговцами и поспрашиваю знакомых, где сейчас находится твоя новорожденная дочь. Я слышала разговор слуг, что ее отдали кормилице вне замка, поэтому это займет время. Постарайся не привлекать к себе внимание и держи рядом старшую дочь. Как только я дам знак, мы сбежим из княжества и навсегда покинем эти гиблые места.
– Но как я узнаю, что это знак?
– Не ошибешься, Белослава. Иди к себе, пока тебя не хватились. Фекла – вредная старуха. Если заподозрит, что ты хочешь сбежать, пожалуется княгине, и та приставит к тебе охрану.
Голос Эйвы звучит жестко и непоколебимо, и вдоль моего позвоночника пробегает дрожь. Странное ощущение диссонанса не покидает, но я всё равно медленно киваю и следую ее совету, после чего иду обратно тем же путем.
Как только я вхожу и запираюсь, слышу приближающиеся шаги. И не одни.
Глава 6
Я встаю около кровати и, сжав кулаки на груди, смотрю на дверь. Вскоре в замочную скважину вставляется ключ, и я едва сдерживаю стон. Я ведь забыла, что Фёкла закрывала меня на ключ. Пока она возится, не понимая, в чем дело, я юркаю в постель, чувствуя, как она пахнет сыростью и затхлостью.
Хочется чихнуть, но я задерживаю дыхание и закрываю глаза, делая максимально расслабленный вид. Нельзя, чтобы она поняла, что я уходила. Я и так на волосок от беды, а мне отныне вообще нельзя вызывать никаких подозрений.
Вскоре домоправительница соображает, почему ключ не двигается, а застревает, и открывает дверь с шумом, практически дергает за ручку, явно раздраженная происходящим.
– Я точно дверь закрывала, – бормочет она себе под нос, а я продолжаю лежать.
Хотя если бы я спала по-настоящему, то ее топот давно бы меня разбудил.
У меня с детства чуткий сон, поэтому вставала я всегда по утрам рано, так как чужой топот и сборы семьи – та еще какофония звуков, которая вызывала у меня головную боль. Проще было встать раньше их будильников минут на пять, чем потом весь день мучаться.
– А ну подъем! – вдруг рычит над моим ухом Фёкла, и я аж вздрагиваю от неожиданности.
Я открываю глаза и сонно моргаю, потирая рукой глаза и делая вид, что только проснулась.
– Что случилось? – спрашиваю я тихо, а сама мысленно даю себе затрещины. Моя актерская игра оставляет желать лучшего, и, кажется, Фёкла это замечает, с подозрением оглядывая комнату.
Будь здесь нагромождение мебели, а не пустота, она бы заглянула в каждую щель, чтобы понять, не прячу ли я здесь что-нибудь или кого-нибудь. Но вокруг лишь голые стены, покрытые сеткой трещин. Вот-вот всё и развалится.