— Я чертовски устал, Константин. Может быть, завтра? Или объясни по телефону, что за дело.
— Ну, ты даешь. По телефону! — Орлов засмеялся. — Кончай выкобениваться. Я пришлю за тобой машину. Уж больно дело важное, а главное — денежное.
В России страх перед телефонами у каждого в генах: от уборщицы до генерала КГБ. Ну, казалось бы, кого сейчас может бояться Костя Орлов? Даже если бы сам Президент захотел (а он никогда не захочет) до него дотянуться, у него ничего бы не вышло. Даже если бы Орлова поймали верхом на саддамовской ракете с чемоданом героина в руках, ему бы ничего не было. Сегодня единственной управой на него были доллары. Доллары Орлов любил и почитал, как некое языческое божество вроде Зевса в ореоле других богов из марок, фунтов и франков. И боялся их, хорошо зная по опыту, что доллар убивает, когда гневается.
Контора Орлова находилась в районах новой застройки — на проспекте Просвещения. Огромное здание, предназначавшееся некогда под какой-то закрытый институт, ныне было приватизировано Орловым и его дружками, а вернее, куплено на аукционе у самих себя. Он встретил меня в холле: моложавый, подтянутый, слегка пьяный, в прекрасно сшитом финском костюме и в пятидесятидолларовом галстуке. В холле у всех дверей и лифта молча стояли медвежеподобные парни в полувоенной форме. Бывшие афганцы и несостоявшиеся чемпионы мира по боксу и самбо. Б свободное от службы время они приносили фирме некоторый доход с помощью рэкета и разных мелких разборок с конкурентами по парфюмерии. Настоящие дела делают не они. Есть более крутые кадры.
— Привет, старик, — широко улыбнулся Орлов, пожимая мне руку. — Давно не виделись.
Мы поднялись на лифте на третий этаж. В просторном помещении сверкали экранами компьютеры. Сидело несколько молоденьких девушек.
— Лена, — сказал Орлов одной из них. — Меня ни для кого нет.
— Хорошо, Константин Павлович, — ответила девушка, — кофе вам сварить?
Не отвечая, Орлов открыл дверь с массивной табличкой "Генеральный директор" и, пропустив меня вперед, вошел в свой отделанный под мореный дуб кабинет, обставленный несколько старомодно, но с явной претензией на роскошь. Массивные бронзовые часы с русалками. Трехфутовая статуя Гермеса в крылатых сандалиях. За стеклянной витриной золоченые пасхальные яйца "а ля Фаберже". Картины в тяжелых рамах — наверняка подлинники. Многоканальный телефон экспресс-связи, телекоммуникационный экран, еще один телефон, стилизованный под первые эдисоновскне аппараты. И, конечно, неизменная стенка с западными напитками и сигаретами, больше говорящая о финансовом преуспевании владельца, чем весь этот старомодный антиквариат.
— Что-нибудь выпьешь? — спросил Орлов.
— Виски есть?
— В Греции все есть, — ответил Орлов, доставая бутылку "скотча" и хрустальные стаканы.
Он плеснул в стаканы виски.
— Будем живы! — выпил и закурил.
Русские все пьют залпом: и водку, и даже коллекционные вина. Даже культура потребления алкоголя у них на очень низком уровне. От виски получаешь удовольствие, когда пьешь его мелкими глотками.
— Ну, что у тебя за дело? — спросил я, смакуя виски.
— Ты чего здесь крутишься? — поинтересовался Орлов. — Из-за ракет или из-за Ларссона?
"Очень интересно", — подумал я и, в свою очередь, решил сбросить некозырного валета:
— Ты много рассчитываешь на этих ракетах заработать?
— Заработать? — переспросил Орлов. — Если бы я на таких делах зарабатывал, то в Ираке бы уже и верблюду посрать негде было из-за этих ракет. Разве эти пидоры дадут нам на ракетах заработать? Держи карман шире! Они все под себя гребут.
— Что за пидары? — попросил я уточнить.
— Пидары, — убежденно сказал Орлов. — У нас там (он указал большим пальцем вверх) всегда были и всегда будут одни пидары! Заводы, министерства обороны, Лубянка — вот кто на этом делает бабки и политику. А нас они используют, как трубу. Много труба зарабатывает, что через нее разное говно идет? Так и мы. Это у нас вроде нагрузки, чтобы службу не забывали. А денег никаких. Только эти лидеры все на халяву хотят сделать, а сами работать не умеют и не хотят. А я на них тоже работать не хочу. Я отвечаю только, когда товар идет по трубе. Так что мне начхать, перехватите вы эти ракеты или нет. Честно говоря, я бы этому придурку в Багдаде таких штук не посылал. Он в шесть секунд может их на нас навести. Но это не мои дела. А вот Ларссона ты не трогай. Что ты в него вцепился? У тебя что — мало забот?